Книга Дневник кухарки, страница 18 – Ника Громова

Мирослав протянул мне стакан, который я аккуратно взяла, ощущая невидимые искры от касания его тёплых пальцев.

Затем он со вздохом опустился на диван. Я прошлась по нему взглядом: джинсы, белая футболка. И это когда я кутаюсь в теплый свитер. Неужели ему не холодно? Или ему всё равно?

Выглядел он уставшим. И от этого почему-то более серьёзным. Он пронзительно смотрел на меня, словно решаясь на что-то или раздумывая, затем сделал небольшой глоток из стакана. Я повторила его движение, едва сдержав кашель, когда холодная жидкость обожгла горло. Следом я неосознанно облизнула сухие губы, всё ещё ощущая терпкую горечь. Мирослав проследил за моим движением, затем поднял глаза.

Я вдруг встретила его карий взгляд, и моё сердце учащенно забилось.

— Ирина, я хочу предложить вам стать моей.

(19 октября, продолжение…)

— Что? — я пыталась понять, насколько он не шутит.

— Стать моей, — уверенно повторил он последнюю часть фразы, не отводя взгляда.

Сердцебиение стало слышно в ушах, я рефлекторно сделала ещё глоток виски и тут же закашлялась.

— Это лестно услышать. Но вы, кажется, пропустили слово “любимой”? — я старалась улыбнуться и не выдать свои оголившиеся нервы.

— Я могу предложить вам свою верность, заботу. Но не любовь. Я вряд ли смогу кого-нибудь любить, — продолжил он спокойно, словно мы обсуждали что-то не из ряда вон выходящее.

— Я не совсем понимаю, — я отчаянно и лихорадочно соображала, пытаясь разгадать, что он на самом деле хочет сказать.

И стоит ли мне броситься ему на шею или оскорбиться.

Он снова вздохнул.

— Я просто говорю честно, не обещаю того, чего не смогу исполнить. Сначала меня сбивало с толку ваше присутствие здесь, и я не понимал почему, но потом понял, вам безумно идёт быть хозяйкой этого коттеджа, его голос опустился на полушёпот. — И, поверь, тебе ещё больше пойдёт быть моей.

Он незаметно перешёл на ты.

Слегка наклонился вперёд, опираясь локтями на согнутые колени, поставил стакан на столик, затем расслабленно облокотился на спинку дивана.

Я же чувствовала себя сжатой пружиной, причём ещё и под электрическим током.

— Мирослав, я испытываю к тебе искреннюю симпатию, но неужели я дала повод думать, что соглашусь греть постель без каких-либо взаимных чувств? — только и смогла выдать я, всё ещё переваривая сказанное. — Я не ханжа, просто… не смогу.

Он мог хотя бы сказать, что испытывает ко мне какие-то чувства и что у всего этого есть будущее.

Закралась мысль, что если сегодня он просто не удержался на краю своего одиночества и предпринял эту отчаянную попытку почувствовать кого-то рядом с собой? У него мог быть просто неудачный день и, как следствие, могло возникнуть это необдуманное предложение…

Только почему-то от этой мысли стало не легче, а только тяжелее. Я с силой растерла ладонями лицо, пытаясь прийти в себя.

— Твоё право, — тихо произнёс он, словно готов был к такому ответу и даже не казался рассерженным от моей фразы, выглядел всего лишь таким же уставшим и серьезным.

— Я лучше пойду, — поставив стакан на столик, поднялась и направилась к себе, оставляя позади гостиную, уютный камин и такого желанного и недосягаемого для меня сейчас мужчину.

Голова шла кругом. Я была в полном раздрае. Пришлось уйти, пока я не наделала глупостей.