Книга Море волнуется раз..., страница 47 – Ника Громова

Всё время, которое они провели в коридоре, Андрей развлекал её историями из жизни, рассказывал то про работу юристом, то про какие-то школьные забавы, и держал её руку в своей, поглаживая большим пальцем и распространяя тепло. Оказалось, что он неплохо учился в школе и даже занимался спортом. Правда, иногда попадал в передряги, как, наверное, все мальчишки. И, глядя на его распухшую руку, в это легко можно было поверить.

Олесе было интересно, каким он был в юности и до их знакомства. Теперь она больше понимала, почему он такой, какой есть: вечно отшучивающийся и язвительный, но при этом такой заботливый, надёжный, просчитывающий наперёд всё, что ей может быть нужно. Он рассказал, что после ухода из семьи отца, его мама часто ему говорила, что теперь он глава семьи и должен заботиться о них, быть в ответе за своих девчонок. Конечно, в чём-то его мама льстила своему колючему подростку, ведь главой семьи, как было понятно, всё равно оставалась рациональная и ответственная мама-медик, пропадающая сутками на работе. Но отпечаток на Андрея это наложило. Даже несмотря на то, что Андрей общался и с отцом, и с его новой семьей, скорее всего, он привык противопоставлять себя отцу, отчего ещё сложнее ему впоследствии было смириться, когда его собственный брак развалился.

Андрею сделали рентген, оказалось, у него несколько трещин в разных костях кисти, он вернулся со снимком на повторный приём, затем ему наложили гипсовые повязки, плюс пришлось заехать в аптеку за обезболивающими.

В итоге прошло почти четыре часа, когда они подъехали к небольшому уютному коттеджу Тани с Павлом, чтобы забрать Милану.

— Папа! — закричала Милана, выбегая навстречу Андрею. — Я уже думала ты сегодня не приедешь.

— Если говорил, что приеду, значит — приеду, — улыбаясь, он обнял дочь.

Олеся стояла рядом на дорожке, отряхивая с футболки и джинсов невидимые соринки и чувствуя себя абсолютно лишней. Как же неловко и неуютно. Она согласилась приехать вместе, просто потому, что Андрей плохо владел загипсованной кистью, и кому-то нужно было вести машину. Хотя Андрей и говорил, что ничего предосудительного нет в её визите, но она всё равно ощущала себя не в своей тарелке.

— Андрей, может, будет лучше, если сегодня Милана останется у нас? — Из коттеджа вышла блондинка со стрижкой каре, в строгой темной юбке, топе и накинутой поверх него элегантной шифоновой блузке.

Олеся незаметно разглядывала Таню, которая, казалось, была полной противоположностью ей самой. Причём и по внешности, и, в данный момент, по одежде. Но Олеся сама виновата, что поехала в джинсах и футболке, не знала же, что придётся встретиться с его бывшей женой. Хотя для неё не было большой разницы, она не собиралась производить впечатление. Олеся подумала, что либо Таня из тех, кто очень хорошо одевается даже дома, либо они с Павлом куда-то собирались.

— Я заберу Милану, всё в порядке. Мне наложили гипс, но Олеся за рулём и подвезет нас, а завтра я уже сам смогу сесть за руль. Кстати, я не представил вас. Это Олеся, — Андрей ненадолго коснулся её руки в ободряющем жесте, — моя девушка. Это Таня и Паша, — он кивнул в приветствии выходящему из дверей Павлу.

Олеся заставила себя приветливо улыбнуться, а внутри тем временем разрасталась буря. Почему при Иване Петровиче он не назвал её своей девушкой, а при бывшей жене назвал? Не для того ли, чтобы заставить Таню ревновать? Теперь она не знала радоваться ли ей своему новому статусу или нет. Как же всё сложно.