Книга Море волнуется раз..., страница 62 – Ника Громова

— Это здесь? — невпопад спросила она, ища взглядом Андрея, который успел скатить машину с дороги на край поляны, освободив проезжую часть, он покинул авто и уже направлялся к ней.

— Да, будь осторожна, там впереди обрыв, не подходи слишком близко к краю, — прогудел он вдогонку бредущей вперёд по траве Олесе.

Она подумала, что поздно предупреждать, когда она итак уже на самом краю, и это мысли совсем не про обрыв впереди.

— Я хочу посмотреть, — выбрала она нормальную фразу вместо крутившейся на языке колкой реплики.

Андрей догнал её, приминая траву, которая была довольно высокой, и взял за руку, вместе они подошли почти к самому краю обрыва.

— Вон там большой камень, с него открывается неплохой вид, — пробормотал он.

Андрей подошёл к камню — части обнажившейся скалы, постелил на него свою куртку и жестом пригласил Олесю сесть рядом.

Вдали раскинулось холодное серое море, над которым низко летали громкоголосые чайки. Внизу обрыва виднелась кромка каменистого берега, о который с шумным плеском разбивались гонимые ветром морские волны. Сегодня было облачно, и небо было таким же ватно-серым, как и морская дымка вдали. На море было неспокойно, как и на душе у Олеси.

Очередной порыв соленого морского ветра закружил и разметал её волосы, перекинув пряди на лицо. Андрей приобнял её одной рукой, а другой аккуратно убрал волосы ей за ухо.

— Расскажи мне, что я сделал не так, и мы всё решим, — он уткнулся носом ей в шею, затем провёл по скуле, оставив на прохладной коже след от горячего касания губ и запуская мурашки по телу.

Удивительно, что она сидела в кардигане, а он в одной футболке, и всё равно был теплее, чем она. Похоже, мужчины обладают встроенным радиатором.

— Ты не сделал ничего предосудительного, — произнесла Олеся.

Ведь, и правда, его не в чем обвинить, он ничего конкретного ей не обещал. А то, что она настроила воздушных замков, надеялась, что он поедет за ней, это скорее её проблемы.

— И все-таки, я готов выслушать, если что-то не так, просто скажи, — негромко и серьёзно проговорил он, с прищуром глядя вдаль.

Олеся проследила взглядом его профиль. В груди что-то сжималось от нежности и боли.

— Я уезжаю через пять дней, всё из-за этого. У нас осталось два свидания и всё закончится, — ответила Олеся, стараясь, чтобы её голос был ровным и не выдавал бурлящие внутри эмоции, чтобы не звучать, как глупая сопливая девчонка, которая цепляется за него из последних сил.

В горле всё равно стоял ком, она старалась незаметно втягивать воздух и медленно выдыхать, чтобы удержать самообладание.

— Ну что ты, малышка, у нас с тобой впереди столько времени, сколько ты сама захочешь, — он прижал её к себе ближе и игриво боднул носом её скулу, но голос его оставался тихим и серьёзным. — Сейчас есть некоторые сложности, но нет ничего непреодолимого. Мне понадобится чуть больше времени, чем я думал, чтобы всё устроить. Но поверь, у нас все будет хорошо, я не собираюсь тебя отпускать.

В груди медленно разливалось тепло от его слов, так хотелось ему верить. Олеся прикрыла глаза, впитывая его вкрадчивый низкий голос и нежность его касаний. Конечно, он не может резко изменить свою жизнь, ведь у него есть дочь. Он отвечает не только за себя. Но то, что он не собирается её отпускать и видит их совместное будущее, успокаивает. Она безумно хочет ему довериться. Ведь они оба чувствуют, что между ними есть что-то особенное, не может быть, чтобы она выдумала это.