Книга Последний поцелуй жнеца, страница 82 – Лисавета Челищева

К полуночи он скрупулезно прочел и вытравил в своей памяти все фразы и каждый параграф, который она отметила. Словно в трансе, мужчина поднес книгу к лицу, вдыхая запах страниц.

— Ее… — пробормотал он. — Всё-таки сохранился.

На мгновение он словно потерялся, одурманенный слабым ароматом ее энергии, возможно, вспоминая их прогулку в роще, но вскоре реальность вернулась в его сознание.

Он кинул книгу на соседнюю подушку кровати, поддавшись желанию поскорее уснуть. Пока ливень за окном продолжал свою элегию, жнец погрузился в летаргический сон.

Сандрина

В объятиях безлунного полотна и прохладной ночи я нарядилась в свое единственное черное одеяние. Атласная оболочка из шелка и кружев обняла мою худощавую фигуру, а поспешно накинутый капюшон скрывал белые локоны.

Я направлялась к конюшням, оставив позади кухню особняка — место моего потайного выхода. Мои шаги были бесшумными и целеустремленными. Мой конь, вороной красавец, уже ждал меня, предвкушая нашу ночную поездку. Аромат медовых цветов, божественный и пьянящий, тянулся за мной призрачным шлейфом. Жасминовый друг был рядом, наблюдая за мной…

Безмолвная улыбка украсила мои губы.

Я остановилась, услышав шорох листвы. Мой брат, Ималдин, незаметно, как лис, вышел из-за дерева. В его темных глазках отразилось извинение, которое вскоре и прозвучало.

— …Простишь меня?

В недавнем инциденте с исчезновением моего платья, он, конечно, проявил себя проказником.

Я почувствовала, как внутри меня разливается тепло, а с губ сорвался тихий смешок.

— Не волнуйся, Имал. Я всегда тебя прощу. — утешила я брата, ласково проведя по его щекам. — Ты и Анатель — единственная семья, которая у меня есть.

Ималдин был мудр не по годам, но следующее его откровение поразило меня.

— Я думаю, мы можем доверять твоему секретарю.

Это было, мягко говоря, неожиданно.

— …С чего такой вывод?

— Он первый, кто сказал дяде, чтобы тот заткнулся!

Я застыла. Информация была новой, даже поразительной.

— Когда это было?

В ответ брат захихикал, его улыбка затерялась в игривых ямочках на лице.

— В тот вечер, когда наш дом был до отказа набит теми церковными крысами!

Поразительно… Это и было причиной такой ярой неприязни моих родственников к Эскару за ужином? Чего же он им там наговорил?

Ималдин исчез в тени так же быстро, как и появился, оставляя меня одну.

— Эй, Са!.. — крикнул он напоследок. — Будь поосторожней там!

— Как получится, братец. Как получится…

Я отправилась дальше, погружённая в раздумья.

* * *

Желтоватый свет таверны «Чёрная Лилия» мягко мерцал в помутневших стеклах окон, отбрасывая отсветы на истертые булыжники мостовой. Каждый раз, когда распахивалась входная дверь, на улицу выплескивалось веселье — смех, звон бокалов и шумная болтовня.

Наблюдая за этим всем с другой стороны улицы, в глубинах своего плаща я сжимала букет остроконечных белых лилий — подарок для Морин в знак извинения за постигшее ее несчастье по моей вине.

Я предположила, что она уже спит, оправляясь от отравления. Бедняжка Морин… Как же я волновалась за неё.

В лабиринте своей совести я попыталась оставить ее в покое, решив передать лилии одному из работников таверны, чтобы тот отдал ей его с утра.

Передав букет, я также попросила одного из половых передать ей мою записку: