Книга Служебный роман с чужой невестой, страница 69 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Я вцепилась в руку Дэми так сильно, что ткань его пиджака захрустела, но Леонов не шелохнулся и не возмутился даже. Шел рядом и сканировал каждое лицо, заглядывал в каждый угол, оценивал и вел себя, как настоящий телохранитель. Хранитель моего тела.

Но нужна ли ему моя душа? Ох, мысли мои совсем стали вязкими, а под горло подобралась знакомая тошнота. Только не сейчас, пожалуйста.

Шелли неожиданно повернулась. Бросила мутный взгляд на меня, чиркнула равнодушно по лицу Дэми и замерла, когда скрестилась глазами с отцом.

В его серых радужках появился мерцающий глянец, а губы свело, будто он хотел пренебрежительно скривиться.

— Шелли? – он протянул руку. – И ты здесь?

— А не должна была, господин Комаров? – она подала руку и слабо улыбнулась. – Мы с Эвелиной дружили, – женщина обернулась через плечо и бросила на застывшее навечно лицо последний взгляд. – Но мне пора.

Проходя мимо меня, она тихо сказала:

— Будто дежавю, правда, Ева?

И когда ее спина потерялась в толпе темных нарядов, а отец так и не отмер – продолжал смотреть ей вслед, я заметила в стороне миссис Дрэйк и Прэскота. Он сидел рядом с матерью, держал ее за руку и таращился в пол. Мне не хотелось с ними говорить, но я понимала, что это необходимо.

— Наши соболезнования, – шагнув к измученной женщине, первым произнёс Дэми.

Она лишь слабо качнула головой, даже не посмотрела на нас. Зато Прэскот вскинул голову, и мы скрестили взгляды. передо мной словно был другой человек. Всё высокомерие, заносчивость и льстивость с него будто ветром сдуло. Тёмным ветром с кладбища. Это был не светский лев и не особо удачный актёр, а простой человек, который потерял близкого. Столько боли в его светлых глазах, что перехватило дыхание. Дежавю… То же я видела во взгляде Вилли на похоронах Оливии. Прошептала едва слышно:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сожалею.

Миссис Дрейк вздрогнула, покачнулась и мягко завалилась на сына, Дэми бросился на помощь, но наткнулся на острый взгляд Прэскота, который обнял мать и рыкнул:

— Имейте терпение. Мама отдохнёт минутку и будет дальше принимать ваши соболезнования.

Дэми поджал губы, но отступил и увлёк меня за собой. Церемония проходила до мрачного привычно, и от этой мысли выть хотелось. Вереница людей в тёмном текла мимо гроба и безутешной матери к длинным скамейкам. Дэми усадил меня на одну из них, а сам встал рядом.

Он не секунду не ослаблял внимания, следил, казалось, за всеми. Я же держалась за его тёплую руку и мелко дрожала. Слова священника, который произносил речь, были для меня лишь фоном странных слов Шелли: “Будто дежавю, правда, Ева?”, которые снова и снова крутились у меня в голове, не давая сосредоточиться.

Дэми потянул меня, и я поняла, что официальная часть завершена, гости уже направлялись в зал, где высокие столы были уставлены бутылками с угощением. Я искренне не понимала, как можно есть в такую минуту, но мой желудок с этим не согласился. Очень громко. Дэми подвёл меня к одному из столов и закрыл ото всех собой.

Сам он не отрывал взгляда от моего отца. Тот разговаривал с мужчиной, который стоял к нам спиной, и голос папы становился всё громче, а тон жёстче. Я заволновалась и, обогнув Дэми, направилась к ним.

— Как ты можешь думать об этом в такую минуту, Дональд? – рычал мой отец. – Твоя дочь лежит в гробу! Разве нельзя отложить это хотя бы для приличия?