Книга Невинная для Лютого, страница 28 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Поджал горящие губы и плеснул в сторону Кирсановой еще больше ненависти во взгляде.

— Я никогда этого не прощу, — прошипел сквозь зубы, не отрывая глаз от дрожащей на полу девушки. — Потому и иду на такой шаг. Кирсанова — единственная наследница и мой рычаг давления на Крысу. Если мы окажемся с ней, — прищурился, — настоящей семьей, с детишками и счастливыми лицами, — меня перекосило от лжи, которую я выплескивал из своего рта, — папочка подпустит меня к себе. Можно будет подорвать империю изнутри. Тебе ли не знать, что нужно делать? — я ехидно усмехнулся и перевел горящий злобой взгляд на Чеха.

Жёсткая ухмылка медленно сползла с лица Чеха, мужчина медленно провёл большим пальцем по подбородку — жест, который всегда выдавал его на покерном столе, — и процедил:

— Хочешь сказать, что сделал девке ублюдка, чтобы сильнее надавить на Крысу? — Задумчиво пробормотал: — Заманчиво… И в в осиное гнездо залезешь, и Носов останется… — Он хмыкнул: — С носом. — Он вздохнул и покачал головой: — Нет, Лютый. Крыса не дурак, он не поверит тебе, не подпустит… Да и девка сразу настучит. Нельзя ей жизнь оставлять, слишком много знает. К тому же, пока она жива, Носов от плана не откажется. Тебя грохнут, а вдову подберут.

Ублюдок слишком умен. Я усмехнулся.

— Ну тогда грохни. Чего ты медлишь? Ты знаешь, что мне похрен на эту шваль. Я оставил ее при себе для дела, а ты сам решай — стоит оно свеч или нет. Мое дело маленькое — сделать так, чтобы она молчала, — я перевел взгляд на застывшую в ужасе Кирсанову. — А она будет молчать, гарантирую, — и оскалился так, что девушка поежилась.

Чех резко поднялся, заложив руки за спину, отвернулся. Плохой из него игрок, потому и проигрывал столько лет этим двоим. Видно, что хочется ему большего, но сомневается.

Чех прошелся по комнате и, остановившись напротив Кирсановой, лизнул взглядом по её окровавленным рукам.

— Обещаешь, что молчать будет? — глухо переспросил он, не отрывая взгляда от сжавшейся и затаившей дыхание девушки. — Поклянёшься жизнью своего сына, Лютый, что она пасть не откроет? Если, он ещё жив, конечно… — Развернулся и пронзил меня жёстким взглядом: — Ну?

— Если откроет, — я озверело смотрел на девку и понимал, что рою себе могилу. Плевать! — Пристрелишь меня.

— Нет, — с отвратительной улыбкой протянул Чех. — Не так просто, Лютый. Я обещал тебе найти сына, я его найду! Но если шлюха рот откроет, я ему кожу собственноручно сдеру с живого, понял?!

Я скользнул взглядом по полу, чтобы скрыть свою панику. Или бешенство? Не знаю, но играть на жизнь сына совсем не было желания. А что оставалось делать? Рискнуть любимым ребенком, чтобы сохранить нерожденного? От врага? Издевательство!

— Сделаешь, как посчитаешь нужным, — ответил ровно и поднял уверенный взгляд на Чеха. Если и это не поможет, придется только рвать путы и душить старика — подписывать себе вышку.

Он ухмыльнулся так самодовольно, что стало ещё противнее. Подхватил со стола нож и приблизился к Ангелине. Присел на корточки и, поглаживая белую от ужаса девушку острием по щеке, нежно пропел:

— Заикнёшься обо мне, я из тебя ублюдка от Лютого вырежу и Крысе на тарелочку положу, ясно? Не думай, что не узнаю. У меня везде свои люди есть, помни об этом, красавица.