Книга Невинная для Лютого, страница 97 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Укусила его за губу. Солоноватая кровь тут же заполонила рот, возникла заминка, которой я воспользовалась. Изо всех сил нажала на кадык Лютого и, когда он чуть отклонился, ударила кулаком под глаз со всей силы. Пальцы хрустнули, а рука вспыхнула от боли и я, прижав ее к себе, осела на солому.

Всё схлынуло: и ярость, и ненависть, и ослепляющая злоба, остался лишь солоноватый привкус во рту и боль в кисти. Боясь поднять голову, спросила еле слышно:

— Больно?

Лютый присел рядом и молча обнял меня, прижал к плечу и наклонил мою голову к себе. Показалось, что его тело сотрясается в конвульсиях, что большое сердце вырвалось из ребер и бьет меня по щекам наотмашь, а потом мужчина прохрипел на ухо:

— Вернемся домой?

Лютый нёс меня на руках. Я обвила руками его шею и, уткнувшись в мужскую грудь, тихо плакала. Что-то произошло сегодня, нечто важное и страшное. Не знаю почему страшное, но стоило подумать об этом, как внутри всё будто замораживалось от холода, чтобы тут же затопить меня жаром.

— Если он ко мне подойдёт, сделаю то же самое, — глухо пообещала я. Боль в руке затихала, а энтузиазм рос, как снежный ком. — И мне всё равно, что он твой друг и защитил меня от тех подонков. Клянусь, Лютый, я ударю его.

Понимала, что говорю глупости, но и молчать не могла. Во мне росла уверенность, что не такая я никчемная, как казалось. Могу причинить боль, могу ответить. Сумею отомстить. Не папа, не деньги. Я сама. Губы то и дело растягивались в улыбке.

Хрустел снег, меня покачивало на каждом шагу, щеки касалось горячее дыхание Лютого. Осмелев, я подняла голову и дотронулась кончиками пальцев до покрасневшего пятна под глазом мужчины. Мир закружился от эйфории, так и подмывало проявить дерзость.

— И когда в последний раз ты пропускал удар от женщины?

— Лучше спроси, — он улыбнулся уголком губ, кровь из раны выступила снова, — что я потом с такой женщиной сделал. — Мужчина почти донес меня до упряжки, где нас заждались лошади, но на кочке поскользнулся и упал навзничь, прямо в сугроб. Сгруппировался так, что я рухнула сверху, но вовсе не ударилась, хотя снег залепил глаза.

— Извалял её в снегу? — смеясь, спросила я и, скатившись в сторону, слепила снежок, да бросила Лютому в лицо. — Вот тебе за это!

Снег холодил щёки, уносил боль и разогревал кровь.

Он отплевался в сторону, задумчиво потер подбородок, а потом напал, как тигр, перевернул меня на спину и навис.

— Извалял, но не в снегу, — голос наполнился необычным бархатом, который до этого я не замечала. Лютый наклонился, будто снова хочет поцеловать. Оказался в миллиметре от губ. — Отличная актриса, может, и поверит Чех.

И отстранился, ловко встал на ноги и подал мне руку. Отбила её в сторону и поднялась сама. Молча направилась к саням. Забравшись, уверенно взялась за вожжи.

Так тебе и надо, Лина! Я поджала губы. На миг увидела в моральном уроде человека. Повелась на красивый жест и получила за это.

А вслух произнесла, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Поверит. Не сомневайся. Следи за своей игрой, у тебя не очень получается. А за подарок спасибо, кони чудесные…

Голос всё же предательски дрогнул под конец фразы. Что ещё могло во мне сломаться? Казалось, в сердце не осталось ни одного живого места, но болело снова. Шепнула: