Книга Невинная для Лютого. Искупление, страница 104 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Власть? Да у нее было ее достаточно, не нужны были такие хитросплетения.

Он принуждал меня душить мелких мразей, что околачивались около олигархов, заставлять их работать на нас. И они соглашались, потому что тогда я был по-настоящему опасен. Без Милы не хотел жить, мне было все равно, что будет дальше. Я шел по тропе мести. Дрался будто котенок, у которого отобрали первую пойманную мышку. До последнего, до потери пульса, до такой ярости, что могла бы сжечь города.

Тошно сейчас от всего случившегося, но это все было — не вычеркнуть. Исповедь исповедью, а отвечать за поступки придется. Тем более, что больше всего мне хотелось засадить ублюдка навечно, а там в тюрьме по-тихому его убрать. Никто бы и не кинулся.

У мента был четкий план и осознанная причина идти на такие безумные вещи, как слом дочери Кирсанова, даже ее беременность от меня. Разве не он мне приказывал всухую ее… Как же это грязно, больно, неправильно.

И я был пешкой в жестокой игре. Но пешки иногда идут в дамки.

Шах, господин Чехов. Ты сядешь, ублюдок. я тебе обещаю. Выверну такую подноготную, что на две жизни сидеть хватит.

Осталось понять, как мне жить без семьи? Как семье оставаться без меня? Ладно Сашке я, как предмет мебели и тренер по боксу, но Ангелу и малышке нужен. Нужен ведь? Как же хотелось хоть немного побыть с ними рядом. И понимал, что шаг назад — это смерть для любимых, шаг вперед — разлука.

Остаться в Америке и жить дальше? Всю жизнь прятаться?

И никогда не узнать правду?

Я не могу. Ради Серого, которого больше нет. Ради Милы, которая все равно живет в моем сердце. Ради Ангела и двух ангелочков, что смогут жить дальше и не бояться расправы.

Ради них. Не ради меня.

— И не мечтай! — брякнул Стас, поднимаясь. Он будто прочитал мои мысли, большой подбородок дернулся, зубы скрипнули. Крупные пальцы вошли в светлые волосы и перекинули челку на другую сторону. — Ты не сядешь, Берег. Не теперь, когда я увидел, как сильно ты умеешь любить. И как сильно любят тебя. И только посмей вредничать, — он тряхнул рукой, разрубил пустой воздух между нами. — Я тебя усыплю и отправлю на необитаемый остров вместе с женой и детьми.

— Лина, запеканку будешь?

Я вздрогнула, выныривая из невесёлых размышлений, ответила:

— Спасибо, Мария, я не голодна. А вот Саша не откажется.

— Он уже поел, — тётя Лёши поставила передо мной тарелку: — Если не хочешь сама, покорми малышку.

Я погладила живот, и дочка пихнулась изнутри. На миг внизу живота болезненно стрельнуло, но всё быстро прошло. Да, Мария права, надо поесть, хоть аппетита совершенно не было. Подхватив ложку, я начала неохотно ковырять замечательную запеканку, которую раньше ела с большим удовольствием. Очень уж она хорошо получалась и тёти мужа.

— Нервничаешь из-за суда? — понимающе кивнула Мария и присела напротив меня за стол. — Звонарёв хороший адвокат, он справится. Стас поклялся мне в этом и добавил, что за Лёшей стоят очень влиятельные люди… Некий миллиардер Орлов, и другие друзья не оставят Берегового в беде.

— Да, знаю. — Я прикусила губу. Посмотрела на Марию и возразила: — Вот только никакая защита не поможет при чистосердечном признании. Я читала показания Лёши, у меня теперь каждую ночь кошмары… Мне кажется, что он нарочно всё это наговорил на себя, чтобы засадить Чеха надолго. Не может быть, что…