Книга Невинная для Лютого. Искупление, страница 110 – Ольга Коротаева, Диана Билык

У маленькой восьмой месяц, рано еще. Какие роды?! Я не мог сидеть, зудело все, корчило, а приходилось терпеть и держать себя в руках.

Увидев довольную рожу Чеха, он не просто радовался, а ликовал, я склонился к небольшому микрофону и твердо сказал:

— Я готов дать показания. Мой личный адвокат предоставит вам подписанные мною документы, доказывающие причастность этого человека, — показал взглядом на Чеха, — ко многим преступлениям.

— Нет, — не сдержался Стас, привстал, снова потянул руку. — Я могу поговорить с вами наедине, господин судья?

— Да, — ответили ему. — Подойдите.

Несколько минут они совещались шепотом, вместе с прокурором, который багровел и менялся в лице несколько раз, дёргал узел галстука, словно ему стало душно, а потом коротко кивнул и огласил:

— Обвинение вызывает ещё одного свидетеля — Ирину Андреевну Орехову.

Первые несколько минут после новости я не понимал, где нахожусь. Волнение подкатило к горлу, сжало позвонки и перекрыло дыхание. Я будто нырнул под воду, прыгнув с высокой скалы, а выплыть не смог. Чем может помочь экономка в деле Чехова, я не представлял, но по глазам Стаса, что горели как две синие звезды, понял, что женщина принесла в зал суда настоящую бомбу.

И вот эта бомба тикала. Тикала у меня в груди, и я ничего не слышал. Напрочь оглох.

И только показания нового свидетеля, внезапно вернули меня в реальность:

— Мама все видела, — Ирина сжалась от гневного взгляда Чеха. Я словил и его изогнутые губы и угрозу — слишком я хорошо знал этого урода. — Милу Береговую убил… — женщина задержала дыхание, а я сжал кулаки на коленях до болезненного хруста.

Говори же!

— Леха, тише, — шепнул на ухо Стас и дернул меня за пиджак. — В руки себя возьми, — он меня дернул еще раз, поймал мой взгляд и одними губами договорил: — Я тебя вытащу, молчи, умоляю. Молись лучше, чтобы Лина хорошо родила.

— Вы говорите, что ваша мать видела убийцу? — говорил адвокат. — Вы сейчас озвучиваете слова больной женщины, которая не в своем уме. У вас есть доказательства?

Ирина зыркнула на меня, скрутила носовой платок в коротких натруженных пальцах и начала говорить:

— Мальчика я отмыла, накормила и отвезла в интернат.

— Говорите точнее. Какого мальчика? Куда отвезли? — адвокат краснел, но спрашивал жестко, женщина закивала и затараторила: — Сашу Берегового. Я знала его, Мила брала молоко для сына у моей матери, и я пару раз встречалась с молодой девушкой — женой Алексея.

Я дернулся, но тяжелая рука друга осадила, в ухо влетело «ш-ш-ш», и я сильнее сдавил кулаки. Кресло показалось электрическим стулом. Я буквально жарился, сидя на одном месте.

— Мать принесла молоко, — с волнением рассказывала экономка, — а увидела… преступление. Она едва ноги унесла, но все равно пострадала.

— Кто?! — я все-таки вскочил с места, вырвавшись из рук Звонарёва, и закричал: — Говори, кто ее тронул?!

— Господин Береговой, присядьте, — грозно свел брови судья, — а то мы вынуждены будем вас удалить из зала.

— Леш! — Стас оказался перед глазами. Я едва понимал, что он говорит, только считывал по губам: — Сядь, я сказал, а то вырублю.

— Ирина Андреевна, продолжайте, — дождавшись тишины, сдавленно заговорил защитник Чехова. — Кого увидела ваша мать? И может ли она это доказать?