Книга Невинная для Лютого. Искупление, страница 45 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Папа отстранился от Саши и одним движением подхватил Настю на руки. Девушка вжала голову в плечи и постарался стать как можно незаметнее.

Я не отступала:

— Пап, там Агата рожает. Я обещала Саше, что он пойдёт в конюшню. Будет рядом с отцом.

— С ума сошла такое ребёнку показывать?! — возмутился отец, но не остановился. — И наша помощь там не нужна, и так все лучшие специалисты сейчас находятся в конюшне. Дышать нечем. — Он улыбнулся Саше: — А в поселении есть лошади, я договорюсь, чтобы тебя покатали.

И, не дожидаясь ответа, принялся спускаться с Настей на руках в гостиную. Сашка побежал следом, экономка и тетя Маша потащили коляску, а я в бессилии топнула: отец всегда такой. Всё только по его и никак иначе. Совершенно невыносимый характер!

И как мне теперь поговорить с Носовым? Как узнать, кто и почему сломал моему мужу жизнь?

— Жеребец в таком положении вряд ли выживет, — выдал горькую правду ветеринар и, скинув перчатки, тщательно вымыл руки.

— Что можно сделать? — спросил я и оглянулся на загон, где Агата уже второй час беспокойно вытаптывала деревянный настил конюшни и ржала так, что сердце обливалось кровью.

Для Лины важны эти роды, и если что-то пойдет не так — будет очередной удар для маленькой. Не хочу, чтобы она плакала еще из-за лошадей, хватит ей меня.

Лысоватый ветеринар почесал висок и покосился на толпу помощников, которых «принесло» вертолетом.

— Нужно пару крепких мужчин, остальных вон. Лошадь любит тишину во время родов. Иначе она будет тянуть еще сутки, тогда точно уже не помочь.

Я махнул Славке, что уже третью неделю, как вернулся в мою охрану. Показал конюху, чтобы подошел ближе. Остальным жестко выговорил:

— Это вам не цирк. Ждем снаружи, если есть желание оставаться. Внутрь можно зайти, только если я позову.

Толпа гуськом вывалилась на улицу, даже дорогостоящий ветеринар Кирсановой, который, глянув на проблему Агаты, потерял к лошади интерес. Потому что дело дрянь — жеребенок развернулся попой, а беременная лягалась и никого не подпускала.

Я еле волочил ноги после нескольких дней без нормального сна. Но плевать. На себя мне давно плевать.

Повернувшись к Николаю Егоровичу, что уже натянул новые перчатки и направился к загону, я чуть не грохнулся — так повело.

— Пока она не готова, — пояснял ветеринар, — возможно, задерживает из-за стресса. Переезд, новое место, а еще, ну додумались же, толпу привести глядеть на роды, — мужчина покачал головой и поджал губы.

Я сдержанно заулыбался. Лина — максималистка, что поделаешь, ей нужно все и сразу, она хочет все держать под контролем, но часто не разбирается в том, что делает и куда лезет. Ей нужен опыт, крепкое плечо и понимающий человек рядом. Она же, как королева — все сама. И чувства свои не признает, будет мучиться до последнего, но я и не хочу, чтобы признавала — не смогу тогда уйти. Боже, как Лина ревнует к Насте! Хотя я ей не нужен, нужна моя боль, прекрасно понимаю. Кирсанова желает мести за свою боль, за то, что я не выхожу из головы, за то, что дрожит и хочет моих ласк. Хозяйкой моей хочет быть, унижать, давить, но я не смогу так, под каблук я голову не склоню. Я лучше сдохну, честное слово. Куда делась моя ласковая, нежная девочка, в которую я влюбился? И как принять ту, что топчется по моему сердцу? Это любовь или я держусь рядом только из-за чувства вины?