Книга Ночь с убийцей, страница 55 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Но она продолжала буравить меня злым взглядом. Я мельком глянул на молчаливо открывающего рот ребёнка и, затягивая на брюках ремень, вздохнул:

— Хорошо. Положи её на кровать, я посмотрю.

Влада лишь на миг замялась, но все же уложила дочку поперек матраца и, прежде чем отойти, поцеловала ее в щеку.

Я склонился над малышкой и осторожно провёл кончиками пальцев по нежной детской коже. Девочка замерла и, глядя на меня широко распахнутыми глазами, будто прислушивалась к ощущениям. А у меня от этого взгляда в груди будто что-то оборвалось. Сердце бухнулось в рёбра и забилось быстрее, к горлу подкатил ком.

Тряхнув волосами, я отмёл странное ощущение и напомнил себе, что Влада может говорить правду, и этот ребёнок — дочь подонка, что поднял руку на слабую женщину.

Не моя.

С моих волос упали капельки, и девочка улыбнулась, будто безмолвно засмеялась от щекотки. Сжав зубы, я быстро ощупал девочку.

— Шея не повреждена, — выплёвывал слова, стараясь не замечать восточный разрез глаз ребёнка.

Влада говорила, что не знает настоящих родителей. Внешность может передаваться через поколение. Выставив палец и, покачав им, добился внимания Дары. Поводил, следя за реакцией.

— Сотрясения нет.

Выпрямился и посмотрел на притихшую рядом девушку. Влада тут же обхватила себя руками, будто укрываясь от моего взгляда. Я сухо сказал:

— Как и предполагал, это психологический шок. Врачи ей не помогут. Разве что психотерапевт. Но с ним советую повременить. Сначала надо разобраться с… проблемой. Найти Тэкэру и вернуть Инготу то, что она взяла. Тогда и ты вернёшься к обычной жизни.

Если ты не она.

Подавив желание прикоснуться к Владе, направился к двери. Мне всё больше и больше хотелось, чтобы эта женщина оказалась моей Тэкэрой. Как бы это всё упростило!

Если же нет… Что тогда?

Какое-то время, сидя в тишине, я смотрела на Дару и давилась слезами. Улыбалась ей через силу, шептала, как люблю, и умоляла сказать хоть слово, издать хоть звук.

Но дочь упорно была безмолвна, будто у нее замкнули связки.

Через силу поднялась, переодела малышку. Заодно пересчитала в сумке оставшиеся памперсы — шесть штук. Этого хватит на день-два.

— Есть хочешь? — спросила ее, когда она, придерживаясь за мою руку, сползла с кровати и осторожно осмотрелась. Она словно боялась ступать на дощатый пол, укрытый плетеной дорожкой, недоверчиво покосилась на низкий потолок и выступающий сруб, где на поперечной, вскрытой лаком, балке, висели интересные плетеные фигурки. Только сейчас заметила. Солнце игриво блестело в узорах, а легкие потоки теплого и холодного воздуха по комнате вертели ими, как балеринками. Только там были не люди, а звери. Лисица, заяц, медведь, кабан.

Дочь запрокинула голову и потрогала воздух руками, словно просила достать побрякушку.

— Скажи маме «дай», — попробовала я.

Дочь перевела на меня черный обиженный взгляд, а потом внезапно отвернулась. Добралась до сумки и выудила из пакета сухарь. Села прямо на пол и стала его грызть.

Я сглотнула подступившую панику. Ублюдки так испугали ее, что она теперь никому не доверяет. Даже мне.

— Держи, — протянула ей бутылочку. — Вода.

Она моргнула, прожевывая сухарь, а потом забрала бутылочку, но, услышав скрип за дверью, поднялась на ноги и спряталась за моей спиной.