Книга Ночь с убийцей, страница 66 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Малышка тоже заворочалась, словно ощутила, что её защитника нет рядом, захныкала во сне.

— Что такое?

Я едва сдержала крик, так беззвучно появился Кунай. Он смотрел на Дару.

— Ей плохо?

— Думаю, надо подгузник поменять, — пролепетала я, с трудом отрывая взгляд от таких близких твердо очерченных губ. — Не делать же это в машине?

— Дом пуст, — сухо отчитался мужчина и тихо открыл дверцу. — Замок я открыл. Идите внутрь, а мне нужно… поменять машину.

Сложив выгруженные вещи у забора, Кунай прыгнул за руль, взревел мотор, и через минуту всё стихло.

Дара тоскливо смотрела в сторону, куда умчался мужчина. Шевелила губами, но молчала.

— Кунай скоро вернется, Дарунь, — убрав волосы ей за ухо, поцеловала в щеку, и мы пошли к дому. — Посмотрим, что тут у нас? Тебе интересно?

Она не ответила, лишь моргнула и снова повернулась, чтобы выглянуть через мое плечо. Почему она так привязана к Кунаю? И еще тяжелее вопрос, почему она так похожа на него? Я отмахиваюсь от очевидного, ведь ни у меня, ни у Толи нет такого цвета глаз, нет такой особенной формы, будто крупный миндаль.

И сны. Почему я не призналась Кунаю? Наверное боялась, что натворила что-то страшное, что на самом деле не интеллигентная танцовщица, а бандитка и воровка, способная бросить такого мужчину.

В доме было пыльно. Мебель покрыта белой некогда тканью, что сейчас посерела. Из заколоченных окон не лился свет.

Из широкой гостиной можно было выйти в небольшую кухню и подняться наверх, и меня туда тянуло. Будто в груди появилась нить, дернула и сделала больно.

Прижав к себе Дару, я ступила на первую ступеньку. Она взвизгнула, и дочь дернулась, сжала пальцами мои плечи.

На стене заметила фотокарточки. Под плотной взвесью пыли не видно было изображений, мне пришлось рукавом потереть стекло. Мама с папой здесь очень молодые, а я совсем крошка, года три примерно, точнее сложно сказать. Два пышных банта, будто пионы, платьице, как одуванчик — желтое и воздушное — и кукла, все та же кукла, в руках.

Не знаю, сколько я стояла и разглядывала портрет, но Дара завозилась на руках и дернула меня больно за волосы.

— Ладно, пойдем дальше?

Дара хлопнула ресницами и широко зевнула.

Я поднялась выше, миновала пролет, где были еще фото, но смотреть их буду потом. Дара с интересом крутила головой и показала мне пальчиком вперед, стоило выйти в небольшой холл. Здесь было несколько комнат. Очень все сдержанный ремонт, никаких выкрутасов или богатых фишек. Теплых тонов обои, грязные лампочки под потолком и старые, довольно дряхлые двери, на которых сильно облупилась краска.

Ступила к первой, но под ребрами снова возникло ощущение натянутости. Я прислушалась к ощущениям и перешла к другой двери.

Она не открылась. Пришлось опустить Дару на ноги и попробовать снова. Ничего. Заперто. Я так увлеклась, так хотела попасть внутрь, что поток теплого воздуха над плечом ощутила не сразу. Не сразу поняла, что мы не одни на этаже. И кто-то стоит за спиной.

Дара подняла голову, схватилась за мою ногу и выглянула назад, а потом юркнула в сторону и, перебежав на метр, потянула руки.



Заплатив за старенький уазик, я убрал в карман остатки денег. Средства заканчивались, и это плохая новость. От довольного хозяина, получившего двойную цену за старую тачку я узнал, что в городке чужих не было, — новость хорошая. Меня мужик принял за кого-то из своих старых знакомых, назвал Хваном. То ли подслеповат, то ли (скорее всего) для простодушного толстяка не было разницы между японцем и корейцем.