Книга Ледыш и недотрога. Интро, страница 4 – Ольга Коротаева

Наконец, у нас появилась возможность узнать это. Вынырнув из потока студентов, мы застыли за спиной девушки.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — холодно спросил я.

Она вздрогнула, но не подскочила, не начала юлить и изворачиваться. Лишь сильнее выпрямила спину и продолжила своё дело.

Я дёрнул уголком рта — наглая.

И, сделав ещё шаг, положил ладонь ей на плечо. Пальцы чуть провалились, смяв ткань. Девушка оказалась более хрупкой, чем показалось поначалу. Совсем худышка! Но эта фифа взбрыкнулась, сбрасывая мою руку, и вернулась к байку.

Я перевёл на него взгляд и на миг потерял дар речи. Тонкими изящными пальцами незнакомка удерживала пузатый баллончик краски и, потряхивая его, уверенными движениями наносила рисунок на бак моего мотоцикла. У ног девушки стояло ещё три баллончика.

— Ты чё творишь?! — возмутился Минотавр и бросился вперёд, чтобы отпихнуть девушку, но я удержал друга.

Она поднялась сама. Секунду постояла, будто любуясь своим произведением, и лишь затем повернулась к нам.

— Ну вот, готово.

Голос её был негромким, но при этом звенел от злости, будто погремушка на конце хвоста гремучей змеи. Я перевёл взгляд на аэрографию. Видно, что фифа не в первый раз взяла баллончики. Не профи, но вполне может зарабатывать. Вот только на моём байке она изобразила рогатую морду.

— Сотри это, — процедил я. — Немедленно!

— И не подумаю, — подхватывая рюкзачок, фыркнула она. — Пусть люди знают, с кем имеют дело!

ВиолеттаОно того стоило!

Или нет?

Полюбоваться на охреневшую физиономию чудака с кольцом в носу и запомнить ледяную застывшую маску на лице брюнета стоило штуки баксов, которую я выложила за эту толстовку?

Когда я отказалась стереть аэрографию с бака (как он себе это представляет?!), этот смазливый козёл вырвал у меня из пальцев баллончик. Я ещё не успела ничего предпринять, как он полоснул краской по моей одежде, стремительно вырисовывая пятиконечную звезду.

— Эй! — возмутилась я.

— Пусть все знают, с кем имеют дело, — дёрнув уголком твёрдых, чётко очерченных губ, повторил он мои слова и обрисовал звезду кругом.

— Ведьма, — довольно хмыкнул дружок этого смертника.

— Ты!.. — со злостью выдохнула я, стягивая с головы капюшон. — Действительно козёл! Внезапно выскочил перед моим такси, и теперь у меня из-за тебя это!

Подняла чёлку, показывая шишку. Минотавр хохотнул, пальцем показывая на меня. А брюнет лишь выгнул бровь.

— И это всё?

Он потянулся, намереваясь прикоснуться ко мне, но я отбила его руку.

— Не трогай! Ты вообще соображаешь, что делаешь? Ещё повезло, что у водителя реакция хорошая, а то лежал бы сейчас под колёсами в остатках своего хрустика и проветривал свои внутренности!

— Не лежал бы, — отмахнулся он. — У меня тоже реакция отменная. А вот у тебя с этим явно проблемы. Ты бы вместо того, чтобы художественные способности показывать, в больницу обратилась. Вдруг тяга к изображению рогатых на баках чужих мотоциклов у тебя из-за сотрясения?

— Да у этой недотроги и мозга-то нет, — поддакнул Минотавр.

— Ошибаешься, — сухо сказала я и, с силой отпихнув закольцованного, стремительно направилась к институту. — Что толку с этими неандертальцами разговаривать?

Во мне бурлили эмоции, они грозили, подобно вулкану, прорваться наружу и разнести всё живое, но я сдерживалась. Потому что понимала, что на самом деле злюсь на отца, который не сумел защитить нашу привычную жизнь, на маму, которая послушно отправилась в Мухосранск, и на себя за трусость. У меня не хватило смелости заявить о своей самостоятельности и уйти от родителей.