Книга Моя мачеха – иномирянка, страница 96 – Ольга Коротаева

Или же просто прониклась всеобщим настроением особого дня?

Паланкин дрогнул и покачнулся. Несли его неровно и дёргано. Меня одолевало странное чувство причастности к чему-то особенному. Тому, что выходит за пределы человеческого понимания. Я убеждала себя, что это лишь ритуал. Но сердце всё продолжало учащённо биться. Ладони вспотели, как перед заключительным экзаменом.

Может, это интуиция?

«Как не стыдно, Стуся? – Закрыв глаза, я глубоко вдохнула и на миг задержала дыхание. – Тебе нужно лишь пройтись по снегу и положить дары на камень. Амелоте будет намного сложнее».

Стоило представить себе это, как стало спокойнее. Действительно, ничего сложного от меня не требовалось. Лишь присматривать за Амелотой, чтобы девочка не упала и не переохладилась. И поддерживать малышку, так как каждый шаг ей дастся с трудом.

Волнение рассеялось, и я воскресила в памяти всё, что читала о криотерапии.

Паланкин замер, и я поняла, что его поставили на землю. Открылась дверца, и я прищурилась: небо заметно посветлело. Судя по зардевшемуся горизонту, скоро появится солнце. Стоило поспешить, и я приняла помощь селянки, чтобы выбраться из уютного мехового «гнезда».

Ступила босыми стопами не на снег, а на пушистые шкуры, которые были разложены перед паланкинами.

А вокруг собралась целая толпа, из-за людей я не могла толком разглядеть, где мы находимся. Что-то вроде полянки, окружённой густым лесом.

— Стенси, – позвала меня Амелота, и я обернулась.

У второго паланкина стоял Кендан. Удерживая дочь на руках, мужчина не отрывал от меня странного мерцающего взгляда. Амелота же приняла из рук девушки, что топталась рядом, наполненную дарами корзину и спросила меня:

— Ты готова?

Я кивнула и тоже приняла подношения Кразю.

В этот момент селяне расступились, и я на миг затаила дыхание, предчувствуя нечто удивительное. А потом разочарованно выдохнула.

И это всё?

В середине небольшой полянки, примерно в десяти шагах от нас, темнел совершенно непривлекательный камень. Приземистый и широкий, размером примерно с телёнка, он имел плоский верх, на который было удобно что-то поставить. Например, корзины.

И всё. Ничего особенного!

Любуясь золотистыми всполохами на кулоне, который достался мне в наследство, я ожидала большего.

Волшебства!

Но оказалось проще.

И волнение тут же рассеялось.

— Пора, – глянув на небо, сказал Кендан и осторожно опустил дочь.

Амелота коснулась босыми стопами шкуры и, цепляясь за отца, осторожно выпрямилась. Лицо ребёнка приняло серьёзное и сосредоточенное выражение.

С нас одновременно сняли накидки, и я тут же приблизилась к девочке. Обняла её левой рукой, удерживая корзину в правой. Надо сделать всё быстро, чтобы Амелота не успела замёрзнуть или устать. Думала, что до камня мы пройдёмся, а обратно я принесу ребёнка на руках.

Мысленно выстроив план, я подбодрила девочку:

— У тебя всё получится. Сосредоточься на пальцах ног, милая. Шаг!

Мы ступили на снег, раздался всеобщий вздох. У меня даже волоски на руках приподнялись, но не от холода, – удивительно, но он не ощущался, – а от некого чувства единения. И словно что-то изменилось с этим шагом. Будто воздух вокруг нас замерцал. Или это обман зрения?

— Шаг, – скомандовала я, заботливо поддерживая ребёнка.

И едва не задохнулась от волны жара, который вдруг ударил в лицо.