Книга Моя мачеха - землянка 2, страница 65 – Ольга Коротаева

Вдруг она пострадает? Что, если погибнет?

Конечно, большой любви к дочери Валанте я не испытывала, но и смерти не желала.

— Дай руку! — подскочив, потянулась к ней.

— Не трогай… — прохрипел Луин. — Или всё здесь рухнет!

— Помолчи, — поморщилась я. — Тебе веры нет.

— Готова рискнуть жизнью наследника Луниана, чтобы доказать мою неправоту? — скривился целитель.

Я поджала губы. Вот чего не отнять у Луина — он мастерски умеет посеять в сердце другого сомнения.

— И я ещё горевала, — размышляя, как быть, проворчала я, — что убила этого… Ладно. Таких слов не произносят при детях!

Барсилий, задрав хвост, ходил вокруг сверкающего кокона магии, внутри которого, как пойманная мушка, испуганно билась Кнэссэ. Кот сел и шевельнул ушами:

— Что же будем делать?

— Думать, — вздохнула я.

— А ты умеешь? — хихикнул Котовский, за что тут же получил…

Укоризненный взгляд.

— Я же любя! — Барсилий скопировал улыбку Чеширского кота. — Так сказать, по-родственному.

— Точно! — ахнула я и повернулась к Айканару. — Раньше иха прилетали за невестами на Сусайю, потому что такой брак считался наилучшим?

Мальчик непонимающе нахмурился, но кивнул.

— Значит, в роду каждого высшего иха была истинная лини с этой планеты, — подытожила я и повернулась к Кнэссэ. — И в твоих венах тоже течёт кровь истинной лини. Даже если ты не можешь оборачиваться в дракона…

— Может, сейчас и сумеешь! — подхватил Котовский и обернулся на юного иха: — Айк, руководи! С Розой у тебя неплохо получилось.

— Но ма… — Он споткнулся и виновато глянул на Ника. — Моя мачеха сразу начала меняться. А лини барахтается, как птица в силках. Кажется, что сердце сорей её не принимает.

— В то же время не отпускает, — не сдавалась я. — И не причиняет вреда. Лишь удерживает. Для чего? Вдруг планета ждёт, что блудная дочь вернётся к истокам?

— Кнэссэ, — обратился к девушке Айканар. — Если хали Роза права, то вы сможете выбраться, лишь превратившись в дракона.

— Лини не становятся драконами! — в панике взвизгнула девушка. — Это невозможно!

— Вообще-то были случаи даже на Луниане, — задумчиво проговорил Луин. — Но женщины-драконы действительно редкость.

Я отметила, что выглядел целитель гораздо лучше. Раны затягивались, лицо не было смертельно бледным, а голос стал громче.

«Он исцеляет сам себя? — насторожилась я. — Надо бы его связать? Но чем?»

— Лини, — настаивал Айк. — Своим «невозможно» вы мешаете себе. Попытайтесь хотя бы представить…

— Нет! — простонала Кнэссэ и закатила глаза. — Это ужасно! Драконы уродливые, я не хочу… И боюсь… Мне так страшно!

Я сделала шаг, приближаясь так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза, но не соприкасаться с сорей. Проговорила как можно убедительнее:

— Это не больно. Что же до красоты… Разве мой дракон был уродлив?

— Он был прекрасен, — отозвался Луин.

Я поморщилась.

«Не тебя спрашивали!»

— Твой? — шевельнулась Кнэссэ. — Тот белый? Он был… Ничего. Пока не стал рвать Луина зубами.

— Мне это тоже не понравилось, — улыбнувшись, тихо призналась я. — Переживала, что отняла чью-то жизнь. Если тебе стоит чего-то бояться в облике дракона, то это инстинктов. В этой ипостаси невероятно трудно… А, чёрт! Почти невозможно ими управлять. Но при этом непостижимое чувство безграничной свободы, которое я никогда в своей жизни раньше не ощущала. Оно того стоит.