Книга Поздравляю тебя, Шариков! Ты - отец!, страница 21 – Ольга Коротаева

Он аккуратно застегнул пряжку, но руку не убрал. Его ладонь скользнула выше, к колену, а затем, совершенно неожиданно для нас обоих, он положил вторую руку мне на живот.

— Что ты... – начала я, но осеклась.

Под его ладонью как раз в этот момент началось великое переселение народов. Наследник Аристархович, видимо, решил, что папина рука – это отличная боксёрская груша. Бух! Мощный толчок пришёлся прямо в центр ладони Яна.

Шариков замер. Его глаза расширились, а дыхание сбилось.

— Это... это он? – прошептал он, не отнимая руки. – Боже, он такой... сильный.

— Это он требует добавки чебуреков, – попыталась я отшутиться, но голос предательски дрогнул.

Ян поднял на меня взгляд. В полумраке спальни его глаза казались почти чёрными. Весь холод, вся спесь, вся эта московская броня осыпалась с него, как старая штукатурка.

— Знаешь, Татьяна, я ведь всё это время думал только о цифрах. Об ответственности, о наследнике, о репутации... А сейчас я чувствую его. Он настоящий. И он... мой.

— Наш, – поправила я, накрыв его руку своей. – И имей в виду, Шариков, если ты назовёшь его Аристархом в честь своего папеньки, я подам на тебя в суд за жестокое обращение с младенцами.

Ян тихо рассмеялся, и этот звук был теплее, чем кашемировый плед.

— Аристарх Янович? Звучит как приговор к пожизненному управлению холдингом. Ладно, Ковригина, твои предложения? Только не говори, что ты хочешь назвать его в честь кота.

— Абырвалг Янович – это слишком даже для продвинутой Москвы, – саркастично хмыкнула я. – Может, Максим? Или Александр? Что-то... более человеческое?

Ян медленно поднялся, всё ещё не выпуская мою руку. Он оказался пугающе близко. Расстояние между нами сократилось до того критического минимума, когда логика отключается, а гормоны начинают петь «Аллилуйя».

— Мы это обсудим, – прошептал он, склоняясь к моему лицу. – У нас есть ещё два месяца, чтобы прийти к консенсусу. А пока...

В этот момент из-под кровати высунулась мохнатая лапа и со всей дури вцепилась Яну в дорогую штанину.

— Ма-а-а-о!

Ян отпрыгнул, едва не снеся торшер.

— Чёрт! Ковригина, этот кот – это не домашнее животное, это антисексуальный радар!

— Это он напоминает, что консенсус консенсусом, а лоток сам себя не почистит, – я покатилась со смеху, глядя на взъерошенного «властелина мира». – Иди, Аристархович. Учись ответственности на малых формах.

Ян посмотрел на Абырвалга, который уже вовсю жевал шнур от зарядки, потом на меня – смеющуюся и нелепую в своём шёлковом платье. Он покачал головой и, к моему удивлению, не взорвался.

— Два месяца, Ковригина. Наслаждайся властью. Но когда этот мелкий шпион родится, я установлю в этом доме свои правила.

— Ага, – крикнула я ему вслед, когда он направился в ванную. – Сначала с котом договорись, цезарь офисный!

Глава 16. Тень Самары

Пока я сражалась с изжогой и пыталась уговорить Абырвалга не использовать дизайнерский торшер в качестве шеста для стриптиза, Ян закрылся в кабинете. Над пентхаусом повисла та самая тишина, которая обычно предшествует либо грозе, либо крупному слиянию активoв.

Я заглянула к нему через час, неся на подносе «мировую закуску» – чай в подстаканниках (нашла в глубине его шкафа, привет от бабушки-аристократки?) и остатки моего любимого зефира.