Книга Украденная невинность, или Право первой ночи, страница 33 – Ольга Коротаева, Надежда Олешкевич

— Ну же, скажи, как ты пахнешь. Какова ты на вкус?

Я задрожала от стыда и возбуждения. Ощущая, что краснею, едва смогла ответить:

— Я не знаю… Мне трудно говорить об этом. Но… Вы же сами знаете. Вы целовали меня там!

Он поджал губы так, будто я сказала что-то плохое. Словно оскорбила его. Стянул с себя штаны и, положив мою ладонь обратно на свой член, задал темп. При этом смотрел мне в глаза и повторял:

— Тогда скажи мне то, что я хочу услышать. Скажи. Скажи, птичка!

Ощущая ладонями атласную гладкость кожи, его возбуждение, слушая хриплый баритон, я окончательно сдалась. Отвела взгляд и шепнула едва слышно:

— Я вас… хочу.

— Что? — Он проник пальцем в мое лоно, и я со стоном вцепилась в его плечи, потому что ноги мгновенно потеряли способность стоять. — Не слышу.

— Я вас хочу, ясно? — разозлилась я. — Не знаю, почему! Я ненавижу вас… И себя презираю, ведь делаю все это непотребство с вами! Вот только я не в силах сопротивляться. Поцелуям еще могла, но этот взгляд… — Я побоялась перевести дыхание, говорила на эмоциях, точно зная, что ничего этого озвучивать нельзя. Но все же продолжала: — Он меня будто околдовывает. Что в ту ночь, что сегодня. Светлая праматерь! Как же я рада, что он появляется у вас не каждый день.

Принц замер на миг, будто ожидал услышать совершенно другое, а я, поддавшись волне яростной и ненавистной жажды, разодрала на мужчине рубашку. Обнажила его совершенный торс. Скользнула пальцами по горячей коже.

Мы оба были голыми, злыми и возбужденными до дрожи. Вилайн медлил лишь секунду. А потом он набросился на меня так, будто умирал от желания немедленно оказаться во мне. И я развела колени, отдаваясь тому, кого так яростно желала бы никогда не видеть. Потому что он выжигал мне сердце, кромсал душу и разрушал жизнь. Делая своей снова и снова, убивал мое самоуважение.

Если в первый раз я отдалась по закону, сейчас это стало изменой. И я задумалась бы над этим, если бы не невероятное наслаждение, которое дарил сейчас мужчина. Если бы не светлое чувство единения. Если бы не ощущение, что могу летать, будто птица.

Вот только на самом пике оргазма я услышала возмущенное:

— Опять?!

Вилайн извергся в меня, наполняя собой, обжигая горячим стоном и нестерпимым удовольствием. Отдышавшись, принц открыл глаза, и сейчас в них было лишь недоумение.

— Мне, конечно, приятно. Но это начинает раздражать.

Растерянно моргнув, я втянула воздух, но промолчала. Ничего уже не понимая, растекалась в лаве стыда и вины. Зато принцу было, что сказать, но прозвучал деликатный стук в дверь.

— Эми? Это ты, детка?

— Мама, — немеющими губами прошептала я.

Я подскочил на кровати и в порыве негодования запустил в стену сгусток огня. Вспышка на миг ослепила, но было плевать. Я схватился за голову, с трудом перевел дыхание и поднял глаза на оставленный черный след. Вот только последствия выплеска магии заботили сейчас меньше всего.

Меня распирало от злости. Снова он вмешался! Вилайн очнулся в самый неподходящий момент и не дал в полной мере насладиться Эмилией.

— Убью, — озвучил свое желание и, поднявшись, пнул нечто звенящее.

По полу покатился опустошенный пузырек из-под зелья сна. Я пошатнулся, ощутив легкое головокружение из-за побочного эффекта, но лишь сжал зубы и, держась за стену, добрался до двери. По ладони прокатилась новая волна пламени. Я зарычал, с трудом усмиряя взбесившуюся магию, и рванул ручку на себя.