Книга Моя неотложная помощь, страница 24 – Ольга Коротаева

Второе… Когда ушёл Марк? Кто запер дверь? Желая убедиться, что всё в порядке – сын спит у себя, а у порога не валяется труп бывшего, – я сползаю с кровати и бреду к двери. Ноги подкашиваются от слабости, голова кружится, в груди всё ноет, будто ужас, который пережила вчера, выжег часть сердца.

Толкаю дверь детской и удивлённо смотрю на идеальный порядок в комнате. Книги аккуратно сложены на полке, кровать заправлена так, что не заметно ни складочки, на полу ни носков, ни футболок, рогатка блестит на комоде рядом с тикающими часами.

Шесть утра. Тёма сам никогда не поднимался раньше одиннадцати.

Сердце пропускает удар. Охнув, разворачиваюсь и, едва не скатываясь с лестницы, бегу в гостиную. Трупа нет, но и сына тоже. И тут слышу голоса, доносящиеся с кухни, и бросаюсь туда. На пороге замираю, не веря собственным глазам.

— Ой, мама проснулась! – улыбается Артём, а мне кажется, что я всё ещё сплю.

Мой сын стоит на табуретке и с важным видом шеф-повара мишленовского ресторана заглядывает в кастрюлю, в которой что-то булькает. На Артёме мой фартук, а волосы, которые обычно с утра торчат во все стороны, лежат с чётким пробором. На столе стоят три тарелки и три чашки…

Но самое странное, что посреди этого сюрреализма стоит Власов и, засучив рукава белоснежной рубашки, аккуратно нарезает хлеб. Мужчина ни на секунду не отвлекается при моём появлении, продолжая аккуратно орудовать ножом.

Тёма принюхивается к кастрюле и сообщает:

— Кажется, уже всё.

— Отличная работа, напарник! – Марк поворачивается, подхватывает его под мышки и, подняв, сажает за стол. – Дальше я сам.

Вынимает из кастрюли пакет с чем-то жёлтым и переносит на разделочную доску. Вскрыв целлофан, нарезает воздушную массу на куски. Разложив по тарелкам, хлопает в ладоши:

— Мой фирменный омлет с овощами, сваренный в пакете, готов! Можно приступать к завтраку.

И поворачивается ко мне, будто только что увидел:

— Доброе утро, плакса. Садись кушать.

— Не хочу, – отказываюсь я.

Но тут до меня доходит умопомрачительный аромат, который будит слишком много приятных воспоминаний. Марк готовил омлет в пакете каждый раз, когда я была расстроена, и после еды у меня всегда улучшалось настроение. Поэтому сейчас не хотелось признавать, что соскучилась по незамысловатому блюду. Но тело предаёт меня!

— Оно и слышно, – хмыкает Власов.

— Мам, у тебя в животе бурчит, – обвиняет ребёнок.

— Знаю, – приходится признать.

Подхожу к столу и сажусь на стул, но к омлету притрагиваться не спешу, чтобы ещё немного потянуть со своим поражением. Смотрю на Марка:

— Где Женя?

— Ушёл. С вещами! – заявляет тот и принимается за еду.

Не верю своим ушам. Неужели Женя сдался? Понял, что никогда его не прощу? Ушёл из дома? Вспоминаю розы и настойчивое желание показать, какой он незаменимый. Нет, такого быть не может. Скорее всего, бывший уехал в больницу, ведь он так дорожит своим лицом. Поэтому резко уточняю:

— И ты видел, как он вывозил свои вещи?

Власов хмыкает и, дожевав, поднимает голову. Обжигает меня ироничным взглядом и тихо отвечает:

— Более того. Я помог ему их вывезти.

Замечаю крошку омлета на его губах и едва не тянусь, чтобы убрать её, но останавливаю себя. Вот ещё! Возомнит себе невесть что. Отрываю взгляд от лица Марка, опускаю на его руки, чтобы не решил, будто вспоминаю наши жаркие поцелуи.