Книга Моя неотложная помощь, страница 34 – Ольга Коротаева

— Проголодалась? – летит вслед.

Замираю на миг. Надо сказать Власову, чтобы убирался, но так сильно хочется омлета, что, кажется, я просто умру, если его не съем. Проклятые гормоны!

— Да, – сдаюсь и, обернувшись, спрашиваю: – Приготовишь своё фирменное блюдо?

Марк прячет улыбку и выходит из машины. Мы входим в дом, и Власов по-хозяйски направляется на кухню. Заметив на столе яйца, хмыкает и, открыв ящик, безошибочно достаёт кастрюлю.

— Чувствуй себя дома, – ехидно замечаю я.

— Спасибо за предложение, – иронично фыркает он. – Пожалуй, воспользуюсь им сразу же, пока ты не передумала.

Замолкаю, не зная, что ответить на очевидный намёк. Но так страшно поверить человеку, которого пять лет считала циником и изменником. Присаживаюсь на кухонный диванчик и наблюдаю, как Марк хлопочет у плиты.

Когда до меня долетает умопомрачительный аромат, сглатываю слюну и поглаживаю пока что плоский живот. Малышка ещё такая маленькая, а у неё уже есть вкусы. Она терпеть не может мяса, зато обожает овощи и омлет.

— О чём задумалась? – Марк ставит на стол две тарелки и садится напротив меня. – У тебя сейчас очень привлекательное выражение лица.

— А обычно оно непривлекательное? – свожу всё в шутку и принимаюсь за еду.

Когда тарелки пустеют, наступает неловкая тишина. Только хочу попросить Власова уехать, как он вдруг тихо говорит:

— Давай попробуем.

— Что? – моргаю я.

— Семью, – пристально смотрит он. – Ты, я и дети.

— Но второй малыш не твой, – напоминаю, хотя сердце ёкает.

— Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы он и ты считали иначе, – твёрдо обещает Марк.

К глазам снова подступают слёзы. Из-за гормонального всплеска беременные очень чувствительны. Слова мужчины действительно трогают душу, и так хочется поверить, но я отвечаю:

— Мне нужно подумать.

— Ты ничего не теряешь, – быстро добавляет Власов. – Если не захочешь, мы пока можем не регистрировать брак.

— Предлагаешь взять тебя папой на испытательный срок? – смеюсь сквозь слёзы, которые всё-таки покатились по щекам. – Мысль здравая, ведь ты не знаешь моего сына! Завоевать его доверие ещё сложнее, чем моё.

— Если бы я боялся трудностей, не стал бы врачом.

Вытираю слёзы и поднимаюсь.

— Пошутили, и хватит. Тебе пора.

— Соня…

— Спасибо за омлет.

Провожаю его до двери, и тут он резко разворачивается, явно собираясь что-то добавить, а я не успеваю остановиться и врезаюсь в него. Власов машинально подхватывает меня, и в полутьме коридора я вижу, как блестят его глаза и приоткрываются губы. От Власова умопомрачительно пахнет, и по венам прокатывается обжигающая лава. Кажется, что если я сейчас не поцелую Марка, то умру.

Проклятая чувствительность!

Третий день тренинга начинается весело – мои девочки, тайно сговорившись, приносят воздушные шары, внутри каждого из которых видны листы бумаги, и дарят тем, с кем вчера работали в парах. Заинтригованные врачи, чтобы прочитать записки, колют ручками шарики, вокруг раздаются вскрики, смех, новые хлопки. Каждая постаралась написать для вчерашнего партнёра что-то приятное. И я решаю продолжить их инициативу.

— Это было на одном из моих прошлых тренингов, – объясняю докторам. – Практика называется «Сокровище». Возьмите по листку и напишите что-то хорошее, вдохновляющее и обязательно связанное у вас с человеком, которому вы подарите шарик. Дарить можно сколько угодно и кому угодно. Итак, поехали!