Книга Моя любимая мачеха, или Она не твоя, страница 67 – Ольга Коротаева, Артелина Грудина

А какой-то сопливый пацан опоил мою жену и зажал где-то в подсобке. Делов-то.

— А как мне на тебя смотреть? Что ты ждешь от меня, Мила? Чтобы я сказал, что все хорошо? Что я не сержусь? Что ты можешь и дальше делать из меня идиота, и раздвигать ноги перед другими?

Она вздрогнула и медленно поднялась. Смотрела теперь абсолютно сухими глазами.

— Заслужено, — коротко усмехнулась и, отвернувшись, пожала плечами. — А чего я ждала? Надеялась, что ты простишь меня, как свою первую жену? Помнишь, ты говорил, что это не конец? Я поверила. Пожалуй, мне стоит собрать вещи.

Она двинулась к выходу, и у двери замерла. Не оборачиваясь, проговорила:

— Прости. Мне очень жаль, что так получилось. Я… не хотела бы тебя потерять. Ты стал дорог мне. Но я сама всё разрушила.

— Разрушила, — согласился я, догоняя.

Не хватало еще, чтобы она сейчас куда-то на ночь глядя пошла и влипла в очередную историю. Я обещал дяде Тимуру, что позабочусь о его дочери, что ее никто не обидит, и я сдержу данное слово.

— Вернись, пожалуйста, в номер, — сдерживать гнев и злость было сложно. Моя рука удержала ее за локоть. Наши взгляды встретились.

Милена выглядела беззащитно, но желания успокоить, поцеловать у меня не возникло. Больше нет.

— Если тебе неловко находиться со мной в одной комнате, то я сниму другой номер в гостинице. Мне важно, чтобы ты была в безопасности.

Она порывисто обняла меня и, спрятав лицо на моей груди, глухо повторила:

— Прости. Прости меня, Баграт! Клянусь, я больше никогда…

Слушать это дальше было невыносимо. Словно в меня не просто вонзили острое лезвие, а прокручивали с каждым очередным “прости”.

— Хватит! — я легонько встряхнул ее за плечи, пытаясь остановить надвигающуюся истерику.

Отодвинуть от себя Милу было затруднительно, она вцепилась в меня руками, а я боялся применить силу. Нежный аромат цветов ударил сильнее, чем кулак врага под дых.

Черт! Черт! Черт!

Подхватив Милу на руки, я понес ее в ванную, залез вместе с ней под душ и включил воду. Ей нужно прийти в себя, а мне… мне тоже не помешает остыть.

Я больше не пытался отодвинуть жену. Стоял, как последний влюбленный придурок, и обнимал рыдающую девушку. Холодные струи воды действительно отрезвляли.

В какой-то момент Милена стала для меня Катей, но ведь она не такая, они совершенно разные. Измены первой жены злили, а от предательства Милы хотелось волком выть и все крушить. Почему я не могу простить ей то, что прощал другой? Все просто. Катю я никогда не любил, в отличие от Милены.

— Не плачь, — попросил я, крепче сжимая в своих руках. — Мы попробуем все исправить, — сказал скорее себе, чем ей.

Господи, неужели так важно, кто станет первым у Милы: я или другой? Об одной только мысли о сопернике меня вновь накрыла волна злости и ненависти.

Мила сказала, что жалеет, что больше никогда не предаст. Катя отучила меня верить женским слезам и обещаниям, но пока мужчина любит, он готов искать поводы для прощения.

А я люблю. Все еще. Несмотря на измену.

— Мы попробуем все исправить, — гораздо решительнее и громче произнес я.

Милена наконец-то услышала меня и подняла лицо. Попыталась улыбнуться непослушными дрожащими губами. Прошептала едва слышно:

— Спасибо.

Это был удар под дых. Я совершенно не ожидала от Баграта подобной реакции. Конечно, не думала, что он с улыбкой скажет «Ничего страшного, любимая». Но после всех разговоров о первой жене, её изменах и его отношении к этому я думала…