Книга Цена (не) её отражения, страница 193 – Тория Кардело

Она бросилась в сторону, с трудом отрывая себя от завораживающего ужаса зеркала. К зеркальной двери, к выходу, куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Наконец, вот она, ручка под пальцами, холодная, металлическая. Аля дёрнула, распахнула, сделала шаг… Нога соскользнула, тело потеряло равновесие. Она полетела вперед, в пустоту, в новый кошмар…

Но вот сильные руки подхватили её, прижали к груди. Такой знакомый запах — дождливое утро с лёгкими древесными нотками.

— Ничего не бойся, милая Александра, я здесь, — высокопарно, с легкой театральностью произнёс знакомый голос.

Аля подняла взгляд и увидела бледное лицо, обрамленное черными кудрями; пронзительно-синие глаза почти светились в полумраке, а губы изогнулись в полуулыбке.

— Роман? — выдохнула она обессиленно, цепляясь за его плечи, как утопающий за соломинку.

Он мягко погладил её по голове, пропуская пряди волос сквозь пальцы.

— Ноктюрн, — поправил он. — Навсегда. Рядом с тобой. Здесь.

Его нежный голос обволакивал, успокаивал, словно теплое одеяло в холодную ночь.

— Ты так долго шла ко мне. Преодолела столько препятствий. Я горжусь тобой, моя храбрая, прекрасная Александра.

Он называл её Александрой, не Алей. Именно так она представилась ему в этом месте, наивно представляя, будто в «идеальной» жизни она не скромная толстушка Алечка, а уверенная красавица Александра.

— Где мы? — спросила она, все еще дрожа от пережитого ужаса.

— Во дворце Прядильщицы Снов, — его глаза загорелись странным огнем. — В самом сердце Ткани Снов. Ты сама нашла дорогу сюда, преодолела все кошмары, все страхи. Твоя трансформация почти завершена.

Он произносил это с таким восторгом, с таким обожанием, что сердце Али сжалось от эфемерного счастья, преследовавшего её в этом мире. В голову вторглась мимолётная мысль, что она наконец нашла свое место, свой дом, того, кто будет любить её.

Ноктюрна.

— Осталось совсем немного, — прошептал Ноктюрн, наклоняясь к самому её уху. — И ты станешь частью этого мира навсегда. Моей навсегда. Разве не этого ты хотела?

Его дыхание щекотало шею, вызывало приятную дрожь. И Аля почти готова была сказать «да», почти готова отдаться этому иллюзорному чувству безопасности и принятия…

Но что-то удерживало. Какое-то маленькое, настойчивое сомнение грызло душу.

«Символы надежды», — вспомнила она вдруг. Она ведь искала их. Для чего-то важного. Для кого-то важного.

«Роман».

Не Ноктюрн, а настоящий Роман. Тот, кто смотрел на неё — на настоящую её — с любовью и принятием.

— Теперь нас ждет долгая совместная жизнь в идеальном мире, — сказал он торжественно, будто произносил заученную речь. — Здесь, где ничто и никто не потревожит нашу прекрасную любовь. Ты будешь вечно молодой и красивой, а я — вечно преданным тебе. Как и должно быть. Как было предопределено.

Его речь звучала слишком высокопарно. Слишком напыщенно. Словно говорил не Роман, а актер, читающий чужой текст. Или марионетка, которой управлял кукловод.

«Агата. Это она. Она контролирует его».

Аля отстранилась немного, заглянула в его глаза. Такие синие, такие пронзительные — и такие пустые. Как у красивой фарфоровой куклы. В них не осталось ни капли от той теплоты, того живого света, что был у Романа, когда он смотрел на неё на мосту, в кино, у него дома.