Книга Цена (не) её отражения, страница 58 – Тория Кардело

Самыми сложными оказались глаза. Как передать на бумаге особый свет, что жил в них? Как показать бесконечную глубину? Как изобразить звёзды, отражающиеся в них?

Аля рисовала, полностью погрузившись в процесс, забыв о классе, об Ирине Сергеевне, о Полине и Романе. Существовали только она, лист бумаги и образ, который она пыталась воссоздать.

«Это для него. Я покажу ему, когда вернусь. Я хочу, чтобы он знал, что я думаю о нём даже здесь, в реальном мире».

Последние штрихи — лёгкая тень под глазами, едва заметные морщинки в уголках губ, когда он улыбается, родинка на скуле — точно такая же, как у Романа, но гораздо более миловидная. И вот он — Ноктюрн. Смотрит на неё с листа бумаги, почти живой, почти настоящий.

— Кострова! Чем ты занимаешься?

Голос Ирины Сергеевны вернул её в реальность. Аля подняла голову, моргая, словно только что проснулась:

— Я… я записываю.

— Да? И что я только что сказала?

Тишина. Она понятия не имела, о чём шла речь последние полчаса.

— Я так и думала, — учительница поджала губы. — Давай сюда дневник, «два» за урок. Исправлю, когда принесёшь полный конспект сегодняшней темы.

Аля покорно дала учительнице дневник, совсем не расстроившись из-за плохой оценки, как будто её получила не она, не настоящая Александра, а глупая толстушка Алька.

Новые смешки. Но они словно доносились издалека, из другого мира, который всё меньше и меньше имел значение.

Она вернулась к рисунку, добавляя последние детали. Вот так. Теперь он идеален.

Наконец прозвенел звонок. Аля осторожно вырвала лист с рисунком из тетради и аккуратно сложила его, спрятав в карман рюкзака.

«Сегодня ночью я подарю его тебе. И, может быть, останусь навсегда».

Ученики поспешно собирали вещи, торопясь на перемену. Аля не спешила — ей нравилось уходить последней, чтобы не привлекать внимание толпы, а потом… потом ещё предстояло четыре урока ада.

Она всё ещё сидела за партой, когда мимо проходил Роман, как всегда, в наушниках, отстранённый от всего мира. Но вдруг его взгляд упал на стол Али, где лежала открытая тетрадь с отпечатком рисунка — не сам рисунок, но лишь едва различимый след.

Роман остановился. На мгновение — всего на долю секунды — она заметила это. Его глаза сузились, словно он пытался что-то разглядеть, вспомнить, понять.

Их взгляды встретились. И на миг — короткий, как вспышка молнии — Аля различила в его глазах что-то… знакомое. Это нечто не принадлежало Роману, но могло принадлежать…

Ноктюрну?

Но момент прошёл. Роман отвернулся и пошёл к выходу, а она осталась сидеть, охваченная странным, необъяснимым чувством, что границы между сном и явью становятся всё тоньше и тоньше.

Остаток школьного дня превратился в бесконечную пытку. На химии Полина «случайно» пролила на тетрадь Али что-то едкое и фиолетовое, оставив на страницах расплывающееся пятно, похожее по форме на свинью.

На физкультуре Алю, как всегда, выбрали в команду последней, с громкими вздохами и закатыванием глаз.

В столовой ей «случайно» подставили подножку, когда она шла с полным подносом. Картофельное пюре, котлета и компот оказались частично на полу, частично на её брюках. Громкий хохот не оставил сомнений — это было сделано намеренно.

— Ну извини, — деланно раскаялся Дима, пряча ухмылку за рукой. — Я не заметил твои… размеры.