Онлайн книга «Цена (не) её отражения»
|
— Да как ты смеешь? — мама нашла в себе силы ответить, и в её голосе Аля различила одновременно шок, возмущение и совершенно искреннее непонимание. — Я для тебя стараюсь, забочусь, а ты… швыряешься тортами? Вообще с ума сошла? Её лицо побледнело, а потом покрылось красными пятнами, которые она обычно скрывала под слоями тонального крема. — Ты не заботишься! — Аля уже не могла остановиться. Слёзы снова хлынули из глаз, но теперь это были слезы ярости, а не отчаяния. — Ты просто делаешь вид! Тебе на меня плевать! Тебе всегда было на меня плевать! Ты только изображаешь хорошую мать, чтобы подружки не сплетничали! — Замолчи! — мама повысила голос, вытирая крем с кардигана и оставляя на ткани жирные разводы. — Не смей так разговаривать с собственной матерью! Я тебя растила, образование даю, одеваю, кормлю… — Да, кормишь! Только этим и занимаешься! — Аля задыхалась от рыданий и ярости. — Почему ты не доела, Аля? Почему ты всё время ешь, Аля? — она передразнивала мать, и ей казалось, что вся горечь последних лет выливается в этой издевательской интонации. — А ты хоть раз спросила, как я себя чувствую? Хоть раз поинтересовалась, почему я плачу по ночам? Почему меня никто не приглашает на дни рождения? Почему у меня нет друзей? Ты заметила, что я похудеть пытаюсь? Что мне плохо и одиноко? Аля видела, что её слова ранят мать, попадают в цель, и какая-то темная часть её существа наслаждалась этим. Наконец-то она может дать сдачи. Наконец-то она не просто жалкая толстуха, а человек, способный причинить боль. — Ты драматизируешь, — мамин голос ножом разрезал тишину. — Твой возраст у всех непростой. Я через это проходила. — Ты? — горький смех Али больше напоминал лай или стон. — Ты же всегда была красоткой! Все мальчики за тобой бегали! Папа до сих пор говорит, что влюбился в тебя с первого взгляда! Откуда тебе знать, каково быть уродиной, над которой все смеются? На лице матери появилось что-то похожее на боль, странное, почти детское выражение внезапно уязвленного человека. Но она быстро скрыла это за маской строгости, выпрямила спину, подняла подбородок — как делала всегда, когда хотела показать своё превосходство. — Я не собираюсь это в-высслушивать, — отчеканила она, от волнения слегка запинаясь. — Я целый день работала. А ты тут устраиваешь истерики и портишь мебель. Давай сюда свой телефон. Ты наказана. — Бери! — Аля швырнула телефон на пол с такой силой, что тот подпрыгнул и проскользил по паркету до самой стены. — Забирай! Мне уже всё равно! — Что значит «всё равно»? — мать нахмурилась, наклоняясь за телефоном, по экрану которого теперь разбегалась паутина трещин. — Что ты задумала? В её голосе впервые за весь разговор послышалось настоящее беспокойство, даже испуг. Но Аля уже не слушала. Она схватила рюкзак, накинула первую попавшуюся тоненькую куртку и выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью. На лестничной площадке она на секунду замерла, переводя дыхание. За дверью слышались шаги матери, её голос: «Аля! Аля, вернись сейчас же!» Но Аля уже бежала вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Ещё недавно она бы никогда не решилась так сбегать — слишком неуклюже, слишком заметно для окружающих. Но теперь в голове билась только одна мысль: |