Книга Цена (не) её отражения, страница 89 – Тория Кардело

И вдруг Алю пронзила мысль:

«Если я перенесусь туда, что будет с мамой, с папой? Они посчитают, что я умерла?»

Она открыла глаза. Волосы прилипли к лицу, а одежда отяжелела от воды. Только картина в её руках почти не пострадала.

И Алю охватил страх. Не за себя — за маму, за папу. За вчерашнюю глупую ссору. За то, что она так и не сказала родителям, как сильно их любит, несмотря на все обиды.

«Не сейчас. Не сегодня».

Аля быстро сунула картину в рюкзак и побежала домой. Впервые за долгие годы её отчаянно захотелось хоть немного побыть просто Алечкой. Крепко обнять родителей, сохранить дорогие сердцу воспоминания. Она не хотела забывать. Не хотела прощаться.

Дома Аля переоделась и направилась к зеркалу в ванной. Увидела… просто себя. Обычную Алю — с мокрыми волосами, покрасневшим носом и следом от пощёчины Полины на щеке.

«Уродина!»— как всегда говорило ей отражение.

Но в тот день что-то изменилось. Она смотрела на себя иначе. После вчерашнего сна, после сегодняшнего противостояния с Полиной и её свитой… что-то сдвинулось внутри. Как будто треснуло зеркало, через которое она всегда видела себя.

«Я сегодня дала отпор Полине. Я защитила себя. Я сказала правду. И мне стало… легче. Свободнее».

Аля закрыла глаза и прижала ладони к лицу. Внутри бушевал шторм: сомнения, страх, решимость, грусть, надежда. Всё перемешалось.

Она взяла из маминой косметички тональный крем и замаскировала след от пощёчины, чтобы не вызвать лишних вопросов.

«Завтра. Завтра я всё решу. А сегодня… сегодня я просто хочу побыть с мамой».

Желание помириться с мамой не отпускало её, как и глубокое чувство вины за собственные слова.

Аля поскорее взялась за уборку: отмыла собственные мокрые следы и отскребла пятна на стенах, поражаясь, как въелся крем за сутки.

«Вот так и обиды въедаются. Если не смыть их сразу, потом не отчистишь».

Потом Аля оглядела квартиру и поняла, что нужно сделать ещё что-то особенное, чтобы показать маме, как сильно она сожалеет.

Её осенила идея — запеканка с курицей и грибами!

В детстве это было их особое блюдо — они готовили его вместе по выходным. А потом начались бесконечные попытки похудения и срывы, и Аля потеряла интерес к кулинарии.

«Зачем учиться готовить, если ты вечно на диете?»

Но сейчас она готовила не для себя — для мамы.

Когда запеканка уже стояла в духовке, наполняя кухню восхитительными ароматами, Аля накрыла на стол — красиво, как на праздник. Достала из серванта парадные тарелки, расставила приборы, сложила салфетки конвертиками и даже поставила несколько искусственных веточек в вазе — так делала мама перед приходом гостей.

Как только мама вернулась, внутри у Али всё словно онемело от внезапного приступа тревоги, даже слова улетучились из разума. Сегодня она казалась непривычно уставшей, даже под глазами залегли круги.

— Мам, — тихо позвала Аля, выглядывая в коридор.

Мама вздрогнула, обернулась.

— Что тебе? — в голосе прозвучала усталость и остатки вчерашней обиды.

— Я… я хотела извиниться, — слова давались с трудом, но Аля заставляла себя говорить. — За вчерашнее. За торт. За всё, что наговорила. Я была не права.

Мама сняла сапоги, прошла в прихожую. Заметила чистую стену, удивлённо подняла брови.

— Надо же, — сказала она сухо. — Неужели дошло, что так себя вести нельзя?