Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 32 – Диана Фурсова

— Значит, пусть ворчит несколько минут.

Лира снова фыркнула. В этот раз чуть смелее.

Элиана услышала за дверью осторожное движение. Девочка, наверное, переступила с ноги на ногу, мёрзнувшей ступнёй на холодном камне. Ей очень хотелось встать, открыть дверь, подхватить ребёнка, укутать, отнести обратно. Хотелось так сильно, что пальцы сами сжались на пледе.

Нельзя.

Она должна была ждать, пока её позовут. Даже если ждать трудно.

— У вас тоже один тапочек убегал? — вдруг спросила Лира.

Элиана подумала о своей прежней жизни. О тесной прихожей, где вечно терялась одна домашняя туфля. О том, как она утром искала её под диваном, ругалась вполголоса и опаздывала. Всё это казалось теперь таким далёким, будто принадлежало не ей, а персонажу из старого сна.

— Да, — ответила она. — У меня часто убегали вещи. Особенно когда я спешила.

— А куда?

— Под кресло. Под кровать. В самый дальний угол, откуда их невозможно достать красиво.

Лира задумалась.

— Вы доставали некрасиво?

— Очень некрасиво. Иногда даже лежала на полу и спорила с мебелью.

За дверью снова послышался смешок. И почти сразу — шорох, резкий вдох.

Лира испугалась.

— Риан!

Где-то дальше по коридору, со стороны лестницы, донёсся сонный, но сердитый детский шёпот:

— Лира?

Девочка резко потянула дверь на себя, щель почти закрылась.

— Я не была тут!

Элиана отодвинулась от двери чуть дальше, чтобы Лира могла убежать, если захочет.

— Конечно.

— И вы не говорили со мной!

— Мы просто молчали по разные стороны двери.

За дверью замерли. Потом Лира прошептала совсем тихо:

— Вы странная.

— Возможно.

— Но сегодня не злая.

Сердце у Элианы сжалось так сильно, что она почти не смогла вдохнуть.

— Спокойной ночи, Лира.

— Спокойной ночи.

Дверь закрылась окончательно. Через несколько мгновений по коридору прошуршали быстрые детские шаги. Потом другой голос, Риана, напряжённый и злой от страха:

— Ты куда ходила?

— Никуда.

— Лира!

— Я тапочек искала.

— В северной башне?

— Он мог далеко убежать.

Элиана прижала ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться. Не громко, не радостно, а от внезапной нежности, почти болезненной. Там, за дверью, Риан, конечно, не поверил. Он что-то зашептал сестре сердито, торопливо, наверное, отчитывал её за опасную вылазку. Но в его голосе была не власть, а паника маленького мальчика, который слишком рано решил, что отвечает за чужую безопасность.

Элиана дождалась, пока шаги стихнут, и только тогда поднялась с пола.

Колени затекли. Камень успел вытянуть тепло из тела. Но внутри было странно тихо. Не спокойно — до спокойствия было далеко. Просто в этой ночи впервые появился крошечный живой огонёк, который нельзя было раздувать, нельзя было хватать руками, нельзя было показывать всем.

Лира пришла.

Сама.

И спросила, будет ли мачеха злой.

Утром замок узнал об этом раньше, чем Элиана успела выпить чай.

Не весь замок, конечно. Но Марта знала. Нисса знала. Риан точно знал и, судя по тому, как Марта пришла в северную башню с лицом человека, который уже пережил маленькую бурю, устроил сестре целый допрос.

— Госпожа Лира сегодня просила передать, что у неё два тапочка, — сказала Марта без выражения.

Элиана поставила чашку на блюдце.

— Я очень рада.

— Господин Риан сказал, что тапочки сами не убегают.

— Он прав.