Книга Даруй свободу или Зов драконьей крови, страница 23 – Бай Мурзаева

Я застыла, глядя на открытую дверь своей клетки.

Дверь.

Она была открыта.

Свобода была в нескольких шагах от меня. Он нас отпустит? Нет, это ловушка.

Это должно быть ловушкой.

Но ноги сами по себе сделали шаг вперед, к зияющему проему. Я тихо подкралась к выходу из клетки и замерла на самом пороге.

А как же Яр? Обернулась. Он лежал также неподвижно, и в этой неподвижности было что-то неестественное, пугающее. Он всегда был напряжен, всегда настороже, даже во сне. А теперь… беззащитный.

— Еще один шаг, и ты лишишься головы, — раздался ледяной голос, от которого кровь застыла в жилах.

На шее от метала пошло легкое предупреждающее покалывание. Чертовы ошейники.

Я наблюдала, как он быстрыми, уверенными движениями вколол еще нескольким нотлай, и его лицо при этом оставалось абсолютно бесстрастным. И последнему — Яру. Игла вошла в шею у самого края ошейника, и я почувствовала, как сжалось мое сердце.

Оставив клетки все так же открытыми, он подошел и схватил меня за руку своей ледяной рукой. Его пальцы впились в мое запястье как стальные тиски.

— Зерно моих исследований не должно исчезнуть, — прошипел он мне и потащил следом.

Ноги заплетались, я едва успевала за его длинными, стремительными шагами. Он шел в направлении темного прохода. За спиной послышалось шуршание, первые хриплые вздохи — некоторые стали приходить в себя.

РАААААУУУРРРГХ!

Раздался рев, не просто полный ярости, а выворачивающий душу наизнанку, рвущий саму ткань реальности. Я обернулась на секунду, на роковую секунду…

Его тело выгнулось дугой, кости хрустнули, и через миг прутья клетки разнесло в стороны, с оглушительным лязгом и звоном рвущегося металла. Яр превратился в огромного дракона. Его разум, вероятно, был потерян, но в его желтых, горящих глазах была слепая ярость.

А потом начался ад. Местами разгорался огонь от разбитых кристаллов и жидкости, вытекающей из порванных трубок, бросая на стены пляшущие, искаженные тени дерущихся чудовищ.

С воплем, в котором смешались ярость, недоумение и дикое, первобытное ликование, из ближайшей клетки выпрыгнуло существо с когтями и клыками. Оно озиралось дикими глазами, не зная, что делать со своей внезапной свободой. Потом его взгляд упал на соседа — такого же испуганного, такого же выпущенного на волю зверя, — и древний инстинкт, вшитый в подкорку нотлаем, взял верх. Конкуренция. Угроза. Добыча. Оно с рыком бросилось на него.

Зал превратился в бойню.

Монстры, годами копившие ненависть и страх, обрушили ее друг на друга с такой силой, будто хотели стереть в порошок не только соседа, но и саму память о неволе. Когти рвали плоть, клыки впивались в горло, хвосты хлестали по воздуху, сбивая с ног и ломая кости. Гул, скрежет и рыки слились в оглушительную какофонию, давившую на барабанные перепонки.

И запах… О боги, запах. Медный, сладковатый и тошнотворный запах свежей крови мгновенно перебил химическую вонь лаборатории.

Я снова посмотрела на Яра.

Он был воплощением мощи и первозданной, необузданной силы. Его чешуя отливала маслянистым зелено-черным блеском в отсветах пожарища, каждая пластинка казалась выкованной из прочного металла. Крылья, расправленные во всю ширь, сносили обломки клеток и перегородок.

Желтые глаза дракона, лишенные разума, метались по залу, словно сканируя. Считывая угрозы, слабые места, движение… или ища меня?