Книга Попутного ветра, господин дракон!, страница 94 – Елена Владимировна Добрынина

— Я балда, – созналась я, – совершенно не следила за высотой, теперь придется обратно к переходу по горам карабкаться.

Гилард сделал легкое порхающее движение рукой, и перед нами вспыхнуло зеркало нового перехода... просто так, безо всякой рамки..

— А что, так можно было? – удивилась я.

Сам автор сего произведения уставился на переход неверящим взглядом, будто на совсем уж небывалую диковинку... Сначала на него, потом на свои руки, снова на переход... затем прислушался к чему-то внутри себя, а потом, будто страшась поверить чему-то, сделал несколько стремительных шагов. Сверкнула яркая вспышка, будто на зеркальную поверхность попал солнечный луч – и пришла моя пора вытаращить в недоумении глаза, потому что надо мной склонилась, ликуя, бордовая драконья.. морда лица. Я восторженно таращилась в знакомые желтые глаза с вертикальным зрачком и даже не знала,что на это сказать...

— Красивый, – выдохнула, наконец, – ты всегда будешь моим любимым драконом..

Магическое создание склонило голову набок, а потом поднялось в небо, взмахивая темно-красными в черных разводах крыльями.

Вот тут-то меня и накрыло. Я прыгала, сказала, махала руками, кричала «Уррра!» и «Попутного ветра», по-моему, даже колесо на радостях сделала.

Дракон развернулся и понесся прямо на меня. Снова блик, ослепивший на миг глаза, – и на склон рядом со мной сошел Гилард в своем привычном человеческом обличии.

— Я только не понял, – сказал он, усмехаясь лукаво, и заправляя непослушную русую прядь мне за ухо – «Попутного ветра» – это ты мне удачи пожелала или чтобы я проваливал подальше?

Я на миг остолбенела... почему-то я не думала, что он в драконьем обличии все поймет, а тем более - запомнит.. и про «любимого дракона» тоже, получается? Вот хрущ!

Но ничего сказать в свое оправдание мне не дали. Я, правда, не особенно-то и протестовала, мягко говоря... Точнее не протестовала я очень деятельно: и на поцелуи отвечала, и запускала пальцы в его волосы, вдыхая аромат ветра пополам с янтарем, и раздевала, и гладила слегка золотящиеся в солнечных лучах плечи и грудь.. И с восторгом заглядывала в бушующие золотым огнем глаза, зрачки в которых становились до неприличия широкими.. и это подстегивало, заставляло хотеть большего.. И пусть все будет ! Да, потом он «не будет тревожить меня просьбами», но сейчас, хотя бы раз, пусть он будет – целиком и полностью, до донышка, до той самой неуловимой улыбки, прячущейся в уголке этих красивых желанных губ – моим... У меня хотя бы воспоминания останутся...

Много позже, когда тела наши расплелись и волна исступленного наслаждения схлынула, уступив место приятной усталости, я, склонившись, над ним, водила пальцем по его губам, всматривалась в пламенеющее золото глаз, гладила лоб и скулы... и не могла оторваться...

— Ты смотришь так, будто прощаешься, – сказал, наконец, Гилард.

Что я могла ответить... Только грустно улыбнуться и, наклонившись, поцеловать любимые губы, долго, ласково, вкладывая всю болезненную нежность, которую я сейчас к нему испытывала..

— Ди, ты мне нужна, – его ладони вытирали слезы, которые, заразы, горячими каплями бежали по моим щекам, – и я не знаю, как еще дать тебе это понять.

— Нет, – горько усмехнулась я, – теперь уже точно нет.

Он промолчал, а от его взгляда у меня сбилось дыхание. Молчал он, когда мы одевались, и когда помогал разбирать «Красотулю», и когда через переход вернул нас обратно к полигонам.