Книга От винта, господин дракон!, страница 76 – Елена Владимировна Добрынина

— Напомню, Ли: я здесь только для того, чтобы помочь тебе вернуться к небу, — голос его вопреки всему оставался все таким же ровным и спокойным.

В этот момент мне стало совершенно ясно, что если я продолжу в том же духе, если покажу ему, насколько я увязла в нем, если стану просить или, не дай Создатели, умолять — то ничего, совершенно ничего ну будет. Он просто не позволит мне к себе приблизиться. Поэтому я призвала на помощь всю способность к лицедейству, которая была мне отпущена, и беззаботно улыбнулась.

— Вы именно это и делаете, разве нет? Хотите, дам вам слово, что не сойду с ума от счастья и не влюблюсь в вас по уши. И вообще не буду потом об этом упоминать, идет?

Он очень, очень странно смотрел на меня — внимательно, слегка прищурившись, словно что-то просчитывал, и я даже успела подумать, что ошиблась в своих выводах, когда краешек его губ под моим мизинцем дрогнул от легкой полуулыбки. И тихий хрипловатый, чуть ниже обычного, голос, произнес: «Идет». На долю секунды успела мелькнуть мысль, что Экхарт только что принял для себя какое-то, ведомое только ему одному, решение, а потом в светло-голубых глазах заплясало золотистое пламя, теплая рука легка на мой затылок, легко зарываясь в волосы, другая — привлекла меня к нему ближе, а его губы коснулись моих.

Уверенно, без тени робости, неторопливо, так, будто у нас впереди вечность. Стало так тепло, просто, надежно, будто я за каменной стеной или внутри плотного воздушного щита и в абсолютной безопасности.

Не сказать, что до этого я была совсем уж неопытна в подобных вещах. Поцелуи… раньше я считала, что это мило и вполне приятно. Но до этого момента даже и не думала, что простое прикосновение губ к губам может быть таким.

Он будто заполнял меня своей уверенностью и спокойствием. Если бы это был танец, он бы абсолютно точно вел в нем, где надо, уговаривая, где надо — настаивая, помогая снять напряжение и мягко, непреклонно заставляя следовать за собой все глубже и глубже, туда, где краски ярче и насыщеннее, музыка громче, а вы оба открываете друг в друге все новые и новые грани. Он казался мне неизведанным океаном, вмещающим в себя все и сразу — нежность, страсть, невозмутимость, игривость и серьезность, ласку и жесткость, любопытство и мудрость. И я с ума сходила от невозможности выпить его всего и сразу. Мне хотелось рассказать этим поцелуем о том, какой он, как непросто с ним, но интересно, и как я рада, что он есть в моей жизни. Порой я слишком торопилась, тогда поцелуй становился немного успокаивающим — и я понимала, что себе в этом танце он забыться не позволяет. Это злило — но нравилось мне неимоверно.

— Ну как, еще не сошла с ума от счастья? — спросил Экхарт чуть позже, прижимаясь своим лбом к моему. В глазах его вихрями плясали лукавые искорки.

— Нет, что ты, — ответила, пытаясь понять, на каком я сейчас свете. — Это было вполне… терпимо.

Я вообще-то имела в виду это треклятое драконье влияние.

— Терпимо? — переспросил дракон, приподняв брови. Слегка отстранился и заглянул в глаза с нежностью матерого дознавателя. Руки с моей талии он, впрочем, убирать и не подумал. — Ну нет, так меня еще не оскорбляли. Тебе выговор.

— За что это? — неподдельно возмутилась я.

— За личные отношения с преподавательским составом, а также за незнание устава своего университета, — поведал он мне на ушко.