Книга Сказки Королевства. Часть 1, страница 71 – Елена Владимировна Добрынина

Привычная болтовня Ибдхарда постепенно успокаивала Мэб. Она посидела еще немного, а потом решила последовать совету своего начальника и пораньше лечь спать, но у самого выхода остановилась и все же спросила:

— Вы больше не исчезните внезапно?

— Не исчезну. Отдыхайте, Мэбхн, я еще успею вам надоесть, — и исследователь снова вернулся к своим драгоценным склянкам.

Следующие несколько дней и правда прошли достаточно мирно. Дел у Мэб было по горло. Аодхан не на шутку вознамерился восстановить утраченные звенья своих экспериментов, и новые пробирки в лаборатории заполнялись с впечатляющей скоростью.

— Ну-ка, Мэбхн, посмотрите сюда. Какой прекрасный образец, — исследователь предъявил ей склянку, на дне которой бодро шевелилась маленькая копия туманника. — Сейчас мы его немного разозлим.

Он потряс банку и, чуть прищурясь, внимательно посмотрел на объект своих испытаний. Судя по легкому холодку в груди, не просто так смотрел, а отдавал ментальный приказ. Туманник тут же забился, заметался внутри банки.

— Отлично. А теперь маленький фокус!

Из недр стола была тут же вынута клетка с обычной нишью — маленьким полевым зверьком, обладающим крохотной магической искрой, помогающей ему на секунду-другую отводить глаза охотящимся на нее хищникам — и откуда только взялась? В следующее мгновение зверек был вынут из клетки и заброшен в склянку с туманником. Тот сперва оторопел, а затем набросился на своего непрошеного соседа, потрясая щупальцами и сверкая разрядами. Когда одно из щупалец пронзило тельце ниши насквозь, старая рана в груди Мэб отозвалась острой болью. Исследователь же очень внимательно следил за происходящим.

— Вы знали, что, пронзая жертву, туманник не забирает себе ее жизненную энергию, а отдает Туману. Нет? Я тоже раньше не подозревал, а вот теперь знаю… Правда, интересно? С нашей точки зрения — это ужасная трагедия, с точки зрения мира — сложный, но правильный выбор — отнять жизнь у нескольких, чтобы выжили все остальные..

Маленькое тельце беспомощно затихло в склянке, туманник успокоился и теперь еле-еле шевелил щупальцами. Ибдхард, не отрывая взгляда, смотрел на эту картину, а у Мэб перед глазами один за другим мелькали лица из прошлого — лица ребят, погибших на границе в бою с этими туманными тварями… много их было, слишком много. Имей возможность она сама хоть что-то сделать, чтобы они выжили, пусть даже ценной собственной жизни, разве сомневалась бы она тогда хотя бы мгновение? Нет, конечно. И снова тугой узел скручивался глубоко внутри, и так тоскливо становилось, что хоть волком вой. Хорошо, что длились эти минуты слабости совсем недолго, Мэб даже забывать о них умудрялась до следующего приступа.

А по вечерам в лагерь приходила Иллойэ, и они с Аодханом отправлялись вдвоем (если не считать ястребов, конечно) за Стену, а Мэб, изнывая от беспокойства, ждала. Заполняла журналы — и ждала, раздавала указания дежурным — и ждала, выходила на вечернюю пробежку — и ждала… Пока не раздавался над головой резкий ястребиный крик, а потом из густых клубящихся недр Тумана не появлялись две до мелочей знакомые фигуры. Тогда Мэб вздыхала облегченно и спешила навстречу.

Отвар нужных трав у нее всегда имелся с собой в походной фляжке. Она протягивала ее новоявленному заклинателю, тот вымученно улыбался в знак благодарности, пил жадно, запрокинув голову, так что ручейки текли по подбородку, а потом скользил по окрестностям рассеянным мутным взглядом, и девушке стоило больших усилий гнать из головы прочь воспоминание о несчастной ниши, нашедшей свою смерть в объятиях туманника. Ни одного случая прорывов на их участке в эти дни зафиксировано не было. Но Мэб не могла не видеть, что каждый такой поход давался исследователю тяжелее предыдущего. Сам он, конечно, вида не подавал, но под глазами его залегли тени, с которыми не мог справиться даже продолжительный сон, черты лица слегка заострились. Прежде всегда сосредоточенный, теперь он мог неожиданно остановиться прямо во время разговора и смотреть перед собой отсутствующим взглядом, пока не спохватывался, встряхивая темно-рыжими волосами. Каждое такое открытие отзывалось в Мэб новым приступом тоски и тревоги.