Книга Кровью и жизнью, страница 10 – Елена Владимировна Добрынина

«… эту вольность. Но не тащить же вас за ногу», — были первые слова, которые я услышала после вынужденной тишины. Мне придали вертикальное положение и поставили на землю. Разлепив глаза, я смогла рассмотреть виновника всей этой возмутительной ситуации: студент, маг (это отметила первым делом, так как взгляд уперся в пуговицу форменной шинели), выше меня примерно на голову (упомянула исключительно потому, что для дальнейшего осмотра пришлось задрать подбородок). Когда же я, наконец, взглянула в его лицо, оказалось, что этот тип, прости Источник, едва сдерживал смех. Нет, голубые глаза его смотрели вполне участливо, но уголки губ то и дело подрагивали. И это стало последней каплей : испуг, неловкость, ощущение собственной беспомощности и унижения от того, что все вокруг видели эту нелепую сцену, от того, в каком виде я сейчас стою — все было по его вине. Растерянность очень быстро переросла в негодование.

— Голова не кружится, нужна помощь лекаря? –как-то совсем по-свойски спросил тип.

— От вас мне не нужна никакая помощь! — гордо заявила я, задрав голову.

Тип чуть приподнял бровь, что разозлило еще больше. И чтобы продемонстрировать сказанное, я решила возмущенно отойти на шаг назад. Оказалось, что это сложно сделать, если твоя левая рука судорожно сжимает рукав того, от кого ты хочешь отшатнуться. Еще сложней оказалось сохранять презрительное выражение лица, когда в результате собственных несогласованных действий ты падаешь вперед на своего визави, чтоб демоны его за пятки щекотали, и утыкаешься носом прямо в грудь.

— Не то чтобы я не пользовался успехом у дам, — послышался донельзя довольный голос, — но такое, чтобы юная мисси сама падала в мои объятия в первые пять минут знакомства — это впервые.

Я тут же отпрянула чтобы удостовериться, что этот тип даже не пытается скрыть своего веселья и улыбается абсолютно открыто.

— Я жду ваших извинений, — постаралась произнести как можно более холодно, но голос предательски сорвался, и результат вышел жалким.

— А тех, что уже прозвучали, пока я вытаскивал вас из сугроба, не достаточно? — удивился студент.

— Нет, — уточнять, что я их прослушала из-за того, что снег залепил уши, не стала.

— Ну что же.. Приношу свои извинения за то, что оказался настолько сногсшибательным, и вам не удалось передо мною устоять!

— Что-о-о-? Да вы издеваетесь! Вы..да вы… самовлюбленный болван! — Негодование поднялось во мне с новой силой, до сжатых пальцев, до злых слез. — Идите кривляйтесь перед своими, — я плеснула рукой в сторону оживленной компании студентов, — они смогут вам достойно ответить.

Я резко обернулась и пошла прочь, не собираясь продолжать этот разговор, но успела краем уха услышать, как тип пробормотал себе под нос: «Да у вас тоже неплохо получается».

— А воробышек-то с характером! — донеслось откуда-то сбоку, со стороны группы любопытствующих зевак, которые, как оказалось, с интересом следили за происшествием, попивая пунш.

— Мисси, я не хотел вас обидеть, только поддразнить слегка, прошу простить, — виновник моего позора в два шага догнал меня и перегородил дорогу. Теперь в его голосе не слышалось насмешки. В глазах и в самом его тоне не было ни прежней фамильярности, ни почти дружеского подтрунивания. Могу я загладить свою вину?