Книга Лики миров, страница 24 – Елена Владимировна Добрынина

— Мам, — продолжила я, — помнишь, у меня в детстве игрушка была — маленький серебристый волчок со стрелкой..

— Ммм… да, помню что-то такое, — судя по звукам, мама одновременно с разговором готовила завтрак.

— А… где он сейчас, не знаешь? — спросила как можно беззаботней.

Мама призадумалась ненадолго.

— Наверное, на чердаке, в коробке памяти… Ты его так любила одно время, всегда с ним носилась… да и потом, он маленький, компактный… да, думаю, он в коробке.

«Коробка памяти» — это милые вещички из моего детства — несколько игрушек, первые туфельки, детский локон. Не то чтобы мама и папа были так уж сентиментальны, просто это довольно мило, и позволяет спокойно избавляться от горы остального детского хлама.

— А ты не помнишь, кто мне его подарил? — закусила я губу в ожидании ответа.

— Подарил? Да ты сама его нашла. Наверное, поэтому он тебе так и нравился. Мы еще с папой так смеялись: надо же ночью на поле найти игрушку..

— Ночью? На поле?

«Это что еще за история?»

— Ага. Мы тогда сюда первый раз приехали. И пошли как-то с папой ночью в поле на звезды смотреть..

…Пахнуло теплой землей и травами…

— И тебя с собой взяли, ты еще совсем малышка была. Пока мы звезды разглядывали, ты куда-то убежала, перепугала нас. Потом смотрим — идешь обратно, не плачешь… и в пальчиках этот самый волчок крутишь.

«Де-я, возьми, теперь это твое»

Я почувствовала, что у меня кружится голова.

— А чего ты вдруг про него вспомнила-то? — удивилась вдруг мама

— Да так… увидела у знакомых похожий, — почти и не соврала я, — Ладно, мам… тогда до встречи на следующих выходных?

— Да дочь, давай, будем ждать, напиши потом, когда тебя встречать.

Конечно я все пообещала, повесила трубку и какое-то время сидела тупо глядя перед собой.

— Ну, допустим, ква, — наконец произнесла я вслух… — в смысле допустим это и есть ключ… Что дальше? Ключ от чего или к чему? И что с ним делать, если я его все-таки достану? Радостно подскакивая, идти сдаваться психиатрам?

Хотя нет… Я снова принялась разглядывать синяки… Дуркой тут пока не пахнет, Медея Сергеевна. Тут пахнет большими неприятностями.

Я вздохнула и отправилась готовить утренний кофе и заказывать билеты на следующий уикенд.

Неделю оттрубила кое-как, дни тянулись так туго, словно были сделаны из резины да еще самого паршивого притом качества. Дом-работа, работа-дом, ничего интересного. Даже Сон мне приснился один-единственный раз, и, по счастью, никаких тяжелых переживаний он принес. Наоборот, был весьма приятен.

Я снова кружила над искрящимися водопадами, любуясь радугами, а потом полетела чуть дальше. Здесь горные реки текли каскадами, сдерживая свое бурное течение широкими «ступеньками». В некоторых местах реки расширялись, замедляя свой бег, будто отдыхали, образуя небольшие проточные озера, а затем снова продолжали свой путь. В таких озерах вода была до того прозрачно-голубой, что это казалось просто нереальным. Я кружила над одним из них, самым красивым, на мой взгляд. А еще в нем купались дети.

Матери и няньки привели сюда крох и спокойно окунали их голеньких в холодную хрустальную воду, приговаривая разные стишки и потешки. «Чтобы крепло дитя, чтоб училось, шутя; Чтоб росло и трудилось, на крыло становилось».. Малыши верещали от холода и восторга, а потом грелись в теплых мягких полотенцах.