Книга Лики миров, страница 71 – Елена Владимировна Добрынина

«…как только будет избран новый проводник, прежний лишится своей «должности..» — припомнила я. И даже с шага сбилась.

«его сознание застрянет в случайном мире, а память о прочих мирах рассеется».

Так, Медея Сергеевна, соберись. Проводником я стала чуть больше двадцати лет назад. Значит, в это время способности предыдущего проводника (если он так и не определился с выбором) должны были превратиться в тыкву. Только, если я все правильно поняла, время во всех четыре мирах течет совершенно по-разному, и здесь эти годы могут с равными шансами быть равны и одному дню, и столетию… А может именно с этих пор Лик перестал видеть сны? Надо будет расспросить его, когда это случилось. Вот прямо на занятии и проясню этот вопрос.

Но не вышло. Весь урок наставник гонял меня по лабиринту, время от времени выдавая очередное ценное указание, и то исключительно со стороны. И тем единственным разом, когда мне потребовалась его помощь в освоении особенно хитрого приема, который никак мне не давался, не получилось воспользоваться. Пока я с опаской напрыгивала на стену, пытаясь оттолкнуться от нее ногой и развернуться аккурат в нужную сторону, Лик страховал меня, поддерживая за талию, с таким терпеливо-мученическим выражением лица, и так быстро от отделался от этого процесса при первой же возможности, что все вопросы застряли у меня поперек горла. Просто чудесно…Нет, я конечно, знала, что восторгов у него не вызываю, но чтобы откровенно от меня шарахаться — такое у нас впервые.

Ничего удивительного, что на практикум по основам магии я пришла в весьма унылом настроении.

Едва не шмыгая носом, если совсем уж честно. И эти дурацкие, никому не нужные упражнения делала совершенно без энтузиазма. Сегодня мастер аль Гард требовал от нас более сложных манипуляций — используя магию, превратить в прах небольшой кусок бумаги, лежащий на специальном защитном подносе. Технически, к концу урока я с заданием справилась: спалила бумажку сверкнувшей белой искрой магией Света. Тьма мне так и не покорилась. Не испытывает она ко мне добрых чувств. Я горько ухмыльнулась своим мыслям, и чуть не прозевала момент, когда аль Гард назвал мое имя, прося ненадолго задержаться.

— Деянира, вы сегодня так печальны, вас кто-то расстроил? — начал мастер столь участливо, что я тут же прониклась и одарила преподавателя вымученной кривоватой улыбкой, — Не ваш ли наставник тому виной? — продолжал Гард, сочувственно заглядывая мне в глаза, — Он порой бывает довольно груб.

Я издала неопределенный всхлип, который при желании можно было принять за утвердительный ответ. У мастера подобное желание явно присутствовало.

— Хотите, я с ним поговорю? — предложил этот очень заботливый, даже чересчур… человек.

— Спасибо, не стоит, — покачала головой.

— Вы всегда можете обратиться ко мне за поддержкой, — напомнил он всякий случай, — или с просьбой о наставничестве, — закончил он свою прочувствованную речь.

— Благодарю, я подумаю о вашем предложении, — обещала я. Ведь придется рано или поздно… Разумеется, это нисколько не улучшило моего настроения.

День бежал за днем. И каждый из них приносил в мою жизнь не очень значимое для других, но драгоценное для меня событие.

Я начала танцевать в паре. Чия, как и обещала, на следующем занятии определила меня к довольно молодому крепкому парню с открытым добродушным лицом. Жанни, так его звали. Я ужасно стеснялась, потому что никогда до этого не занималась парными танцами. Тем более с практически незнакомым мне человеком. Но Жанни оказался отличным малым.