Книга Лики миров, страница 76 – Елена Владимировна Добрынина

— Ненормальный, — произнесла почти восхищенно, окончательно слив свой «последний шанс» в трубу, и тут же ощутила, как мягкие прохладные путы оплели щиколотки, лишая возможности двигаться.

— Эй, — запротестовала, — так нечестно.

— Воинствующая и очень коварная зараза вовсе не обязана быть честной, — сообщил начинающий инквизитор, нависая надо мной с неизбежностью летней грозы, и приступил к своими непосредственными обязанностями. А я то улыбалась как дурочка от красоты открывавшейся картины, то чуть не плакала от невозможности прикоснуться к этому чертовски желанному мной человеку. А он… он изучал меня от и до… то бережно и осторожно, то дерзко и нагло, останавливаясь за пару мгновений до того, как я начну умолять о пощаде.

Тело, лишенное возможности нормально участвовать в этом действе, находило новые, совершенно запредельные возможности, чтобы себя выразить. И слова… у меня оставались слова… правда, довольно скоро я утратила способность ясно мыслить… но совершенно точно что-то шептала и даже кричала..

Когда же, наконец, путы, сдерживающие меня, истаяли, я вцепилась в своего мучителя так крепко, что никто на свете не мог бы оторвать меня от него. Я покрывала его лицо и шею поцелуями, гладила плечи, пытаясь отдать всю ласку и теплоту, пока меня окончательно не разорвало. В этот раз моя история была про нежность… В какой-то момент он замер, и я с волнением заглянула в темно-синие омуты, боясь найти там насмешку или осуждение… но Лик смотрел одновременно настороженно и пытливо, будто увидел то, чего никак не рассчитывал найти. Так мог смотреть подросток, давно усвоивший, что сказки врут, и вдруг наткнувшийся на фею.

— И все же, откуда? — спросил он наконец, пропуская пальцы через мои волосы.

— Не от мира сего, — улыбнулась я, вспомнив понравившуюся мне формулировку.

Как, наверное, и он сам. Хотя не факт. Я же не знаю точно, какой из четырех миров — его родной, может этот.

— Что-то не так? — решила спросить прямо.

— Да нет, все так, — отозвался он, — слишком так, и это настораживает.

Такую логику мне было сложно постичь. Что-то подсказывало, что он так не привык: ни самому привязываться к кому-то бы то ни было, ни к тому, что кто-то может быть привязан к нему. Наверное, это слишком большая роскошь, если чуть ли не ежедневно рискуешь жизнью, сражаясь с тварями Бездны. Боже мой, о чем я только думаю? Какая «привязанность»? Может, он завтра вообще сделает вид, что между нами ничего не было… Эх, Медея, Медея..

Чуть позже усталость взяла свое, я пригрелась под теплым мужским боком, обвив свою вредную «прелесть» рукой и еще, для верности, ногой. Уже почти засыпая, вспомнила, что давно хотела кое-что у него спросить:

— Когда ты перестал видеть сны?

— Года четыре тому назад, — ответил Лик, — примерно тогда же, когда получил магистра.

— А до этого что снилось?

— Не помню уже, — он легонько нажал пальцем мне на кончик носа, и я тихонечко фыркнула.

— А мне снился ты… иногда, — наябедничала через некоторое время.

— И как я себя вел? — хмыкнул мой боевик.

— Ну… ты сцапал меня за руку, когда я проводила в твоем столе незаконный обыск, — вздохнула, вспоминая этот эпизод.

— Ммм… значит, хорошо, — решил он чуть погодя, — давай-ка спать.

Я согласно закивала, повозилась немного, поудобнее устраиваясь, и уснула едва ли не раньше него.