Книга Лики миров, страница 91 – Елена Владимировна Добрынина

«Этот — не маг» — пронеслось в голове. Маг не стал бы подпускать так близко, сверху бы и шваркнул.

Я еще бежала по инерции, даже паника накрыть не успела, а тело уже решило за меня — не сбавляя скорости напрыгнуло на стену, оттолкнулось от нее ногой, поворачиваясь в сторону. Если я сейчас дотянусь рукой вот до этого навеса, и подтянусь, то смогу забраться на крышу и попробовать уйти поверху. И у меня почти получилось. Зацепиться-то я зацепилась руками, а вот силенок, чтобы быстро забросить тело вверх, не хватило. Меня резко попытались сдернуть вниз, и я заверещала, как подбитый кабанчик, успев, по счастью, на время вывести из строя одного из нападавших, попав ему сапогом по лицу. Но тут же сама отлетела в сторону, больно приложившись затылком о стену одного из домов.

— Кончай эту козу, — послышался приглушенный гнусавый голос. — Она мне, кажется, нос сломала.

А в следующее мгновение надо мной склонилось лицо… Нижней его половины я не видела, ее закрывал черный платок, но вот глаза: темно-серые, холодные, почти неживые. Они смотрели изучающе, почти бесстрастно, словно уже вынесли приговор и теперь наблюдают за правильностью его исполнения. Именно этими глазами, принадлежащими, разумеется, человеческому существу, и смотрела на меня моя смерть. Я чувствовала пронизывающий стылый холод этого взгляда, завораживающее равнодушие к торжественности момента, и еще что-то… выжидающее, почти надежду: «Удиви меня»… И снова тревожащие аккорды орданго зазвенели в ушах. Пока я еще здесь и более-менее жива, пока вижу, слышу, дышу… Потанцуем?

Я подняла левую руку, словно стараясь то ли закрыться от этого страшного взгляда, то ли нанести последний удар.

— Не стоит, голуба, — усмехнулась «смерть», — перехватив мое запястье. — и нагнулась чуть ближе… Чего бояться-то: «враг» повержен и надежно зафиксирован. А то, что рука его в сантиметре от твоего лица… в этом даже есть своя прелесть, не так ли? — Сейчас все закончится.

Я прищурилась. Белый огонек пульсара вспыхнул в сумерках на ладони и отправился прямиком убийце в глаз. Я же, собрав свои силы, прокатилась в сторону, спасаясь от удара, и пока ослепленный держался руками за обожженное око, продолжала ползти в сторону, ожидая, что второй сообщник вот-вот закончит начатое своим товарищем дело и окончательно меня прибьет.

— Уходим, живо, — послышался голос «гнусавого», а потом меня накрыло плотной черной пеленой мрака. Сквозь это необъятное одеяло я слышала вопли, крики, до боли знакомые голоса..

«Она здесь» — «Дышит» — «Все…. Лик, хватит, ты их убьешь к ракшам».

В себя я пришла от того, что чьи-то прохладные ладони слегка давили мне на затылок. И от ладоней этих кожу покалывало сотнями ледяных иголочек. Я поморщилась, потом открыла глаза и пару секунд разглядывала сидящую напротив золотоволосую женщину. Велли… Что, черт возьми, происходит? Я все-таки умерла и попала в Рай к прекрасным ангелам? Только что-то сомневаюсь, что в Раю себя так скверно чувствуют: у меня гудела голова и слегка подташнивало. Я попробовала осмотреться, но тошнота резко усилилась. Зато я окончательно поняла, что лежу в нашей гостиной, на оранжевом диване.

— Не двигайся, — неожиданно строго сказала целительница, — у тебя сотрясение и ушибы, — и снова склонилась надо мной, «морозя» затылок. Мутить сразу стало меньше, хотя от колкого холодка в уголках глаз выступили слезы.