Книга Блюз серых лисиц, страница 147 – Елена Владимировна Добрынина

Разговор начинал походить на беседу двух идиотов, и я решил, что проще ответить как есть.

— Раньше я, и вправду, не видел кошмаров, но в последнее время это происходит регулярно. Не знаю даже, с чего бы... – не удержался я под конец.

— Дай-ка я попробую угадать, – подозрительно спокойно произнес Донни, слегка подавшись вперед. – В этих «кошмарах» ужасно холодно, но ты почти всегда босиком и... – он окинул меня выразительным взглядом, – в пижаме. Там непременно есть дорога или какая-нибудь тропинка, а еще – белесая хмарь, вроде тумана, но куда неприятнее.

«Как? Откуда?»

— Кстати, «там» – это где?

Изображать недоумение было поздно: мое лицо все сказало за меня.

— Холмы, – признался я растерянно. – Там везде холмы. Но...

— А теперь я расскажу тебе, как это выглядело со стороны, – так же спокойно и доверительно продолжил фейри, наклоняясь еще ближе. – Сначала ты спал, а потом неожиданно у... – он осекся, будто споткнувшись о слово, – исчез из мира живых. Незабываемое чувство, которое я надеялся никогда больше не испытать. – Глаза Донни полыхнули ртутью, а меня на миг захлестнуло адской смесью ярости, боли и вины. – Я бросаюсь сюда – и нахожу комнату пустой. Потом ты появляешься в постели, окоченевший и замерзший до синевы. И называешь это словом «кошмар». Так что это, наказание мое: глупость или изощренное издевательство?

— Что ты несешь. Это … невозможно ?.. – с каждым словом уверенность во мне таяла. Фейри смотрел так испытующе, что становилось не по себе. – Я просто засыпаю, потом слышу мелодию, – будто ветер играет на флейте, – иду по тропе к вершине холма. И там встречаю... одного парня.

Я замолчал в нерешительности, не зная, как объяснить то, что до конца не понимал и сам.

— Больше подробностей, золотце, – подбодрил меня Донни, наклоняясь еще ниже и опираясь рукой на кушетку.

Его дружелюбный тон не смог бы обмануть и младенца: фейри очень напоминал в этот момент хищника, готовящегося к прыжку, даже глаза следили за мной так же цепко.

— Я не вижу его лица, но мелодию играет именно он. – Слова давались мне непросто: выкручивались, норовили убежать в последний момент, словно отчаянно не желали быть произнесенными. – Он называет себя моим другом, и разговаривать с ним – это как слушать иную, скрытую ото всех версию себя. Во всяком случае он многое знает обо мне. Именно от него я узнал о способности зачаровывать музыкой...

— Что еще?

— Он говорил, что не стоит доверять вам, что мы с ним очень похожи, называл меня Крысоловом, утверждал, что я «сполна вкусил человеческой подлости», что ты посадил меня на цепь и скоро тебя ждет какой-то сюрприз...

По мере того, как я говорил, глаза Донни разгорались пугающим холодным пламенем, губы сжимались плотнее, под бледной кожей заходили мышцы. Я же нервничал и потихоньку бесился. От того, что приходилось выворачивать себя наизнанку – он заставлял меня делиться чем-то тайным, а я не привык к этому; от того, что закованные в слова мысли выглядели совсем не так, как мне представлялось. От того, что и сам прекрасно понимал, насколько не так. Когда вам открывают глаза на правду, это всегда неприятно.

— Что ж, сюрприз удался... – Это не было упреком, его я бы пережил, в конце концов мне не привыкать. В голосе патрона звучала лишь констатация факта и еще что-то, весьма похожее на разочарование. Вынести это оказалось значительно труднее.