Книга Блюз серых лисиц, страница 94 – Елена Владимировна Добрынина

Я смотрел на служанку, неспешно выставляющую на столик чашки, кофейник и блюда с цукатами, жареными пирожками и подмечал в ней новые детали – поясок и туфли из змеиной кожи, треугольную форму лица, тупой, почти квадратный кончик носа...

— Змея?

— Удав, – удовлетворенно кивнула жрица. – Очень сильные руки, может задушить в объятиях.

— Или вырвать горло, – продолжил я задумчиво.

Нана медленно повернула голову и адресовала мне улыбку, если это можно так назвать: самую малость растянула губы, что в купе с тяжелыми недвижным взглядом смотрелось крайне неуютно.

— Возможно, – согласилась ма Ката, – мы не проверяли. Но если бы это сделала Нана – или другой гару – мистер Пинки сразу бы это обнаружил. Гару прекрасно чувствуют друг друга. Жаль, что с колдунами не все так просто...

Тут я не мог с ней не согласиться.

— «Большой Белый», – продолжила моя собеседница, стряхивая пепел с сигареты. – Знаешь, Арчи Грейстон, в вуду тоже есть такой. Великий Дамбала... Старейший из лоа, сотворивший все живое.

Она выписала рукой в воздухе причудливый жест, и дым сложился в изображение внушительного, свитого многочисленными кольцами, змея. Дым вился, и казалось, что змей колышется, а вокруг него танцует пламя.

— Он мудр, великодушен, насколько могут быть великодушны лоа. Мы обращаемся к нему за исцелением и защитой. Он не любит ни крови, ни алкоголя, ни табака... Квинтэссенция чистоты и мудрости... Цвет Дамбалы – белый, он покровительствует слабым и тем, кто ищет истину. Уверена, что Джо был чист душой, раз посвятил себя ему, раз сумел найти то, что объединяет верования его отца и матери... – видение развеялось, жрица набожно перекрестилась и продолжила уже совсем другим тоном: – Тем тяжелее грех убийцы... Я проведу ритуал. В полночь у реки Солт-Крик в Брукфилде. Волк знает, о каком месте я говорю. Ты тоже приходи, Арчи Грейстон. И я почту за огромную честь, если сам мистер Дэр захочет составить нам компанию. А сейчас попробуй бенье, мой повар изумительно их готовит.

Я понял, что о деле ма Ката больше говорить не желает, и завязал обычную ничего не значащую беседу: воздал должное угощению, расспросил, привыкла ли она к нашим холодным ветреным зимам после теплого климата Нового Орлеана. Признался, что мечтаю побывать в этом городе... В общем, врубил привычный, отточенный работой за стойкой в «Норе» режим. А через четверть часа поблагодарил хозяйку за радушный прием и, пообещав передать ее слова своим коллегам, направился к выходу сопровождаемый за змееподобной Наной.

— Какой обходительный молодой человек, ты не находишь? – послышалось вослед, – Да,да, я тоже так думаю...

Удивленный, я обернулся: помимо хозяйки в гостиной больше никого не оставалось. Не сама же с собой она говорит. Обернулся – и чуть было не споткнулся на ровном полу: чучело аллигатора повернуло голову в мою сторону и качнуло длинным зазубренным хвостом.

После этого я поехал прямиком в «Палмер Хаус» на встречу с Уэйном Доэрти. Идя по фойе, больше похожему на музей, чем на холл гостиницы, и чуть позже, в лифте, поднимаясь на пятый этаж, я то и дело похлопывал себя по груди, чтобы убедиться, что свирель не выпала из внутреннего кармана, хотя в этом и не было необходимости. Чем дальше, тем больше росло во мне ощущение того, что я затеваю что-то неправильное.