Книга Ло. Подарок для принцессы, страница 42 – Лолита Моро

— Да-да! — обрадовалась я. Мне совсем не понравилась чересчур близкая моему телу известность.

— Падди! Ты такой же вязкий, как сворка терьеров на жопе дикой свиньи! Да хрен с ним, с твоим гимнастом! Говорю тебе, шпрехер убийца! Успокойся уже! — гремел кулаком по столу Бивень. Повернулся ко мне: — ставлю стопку цехинов против дырявой камеры, что объявляла и хозяин цирка людоеды. Режут девчат и печенку жрут!

Мужчины громко заспорили. Норовили грохать меня по телу тяжеленными ладошками и обзывали Стручком.

Базар нетрезвых байкеров расползался вширь и вглубь, уводя меня прочь от главного: как помочь побратиму?

— Ты где? — голос Эспозито настиг меня из Ваниного коммуникатора.

— Здесь, — ответила я недалеко.

— Судя по шуму и хлопкам, ты в чертовом цирке! — отчетливо стало слышно, что господин советник сердится, — ты подумала, интересно мне узнать, как станешь назад в город возвращаться? Ворота уже закрыли!

— Упс! — хмыкнула я. Возразить или добавить было нечего.

— Сиди на месте! Никуда не уходи, ни во что не ввязывайся! Я приеду в течении получаса и заберу тебя.

Я мысленно прижала ладонь ребром к козырьку:

— Есть, сэр!

Я честно пыталась разглядеть хоть что-нибудь странное или загадочное в выступлении артистов. Ничего особенного не увидела. В одном Падди прав совершенно выступление гимнасток как-то уж чересчур безупречно. Хотя, что я понимаю в здешних безупречностях? Циркачи, как циркачи. Ясное дело, что никаких следов постигшего их несчастья не заметно, так ведь на то они фокусники-фигляры-клоуны. Так же, как накануне худенькая акробатка делала номер «Злая оса» на барабане перед представлением. И он произвел на меня впечатление. Живо, испуганно, гибко и чувственно. Неужели маленькая плясунья ненастоящая?

Тут Бивень привычно заревел, вызывая на арену Медведей. Злой и Чудь поддержали бригадира с удовольствием. Я чуяла на левой щеке чей-то непраздный интерес и помалкивала. Оборачиваться и выяснять не хотелось. Сегодняшний бесконечный день вымотал меня изрядно. В болт, как выражаются симпатяги байкеры.

— Как же ты распознаешь, кто живой, а кто поддельный? — проорала я в общем гвалте на ухо ирландцу внезапную мысль. Мы с ним, вроде как, стали одной командой. Единомышленниками.

— А, — махнул без всякого энтузиазма ладошкой мотоциклист, — никак. Просто чувствую постепенно. Иногда на это уходит много времени. Самое простое, это спросить в лоб. По закону врать людям андроиды не имеют права. Но кто его, этот второй закон робототехники, соблюдает-то? За последние годы все так перепуталось…

Падди поскреб желтым когтем левого мизинца заклепки на черной главелетте. Усмехнулся:

— Тебе, Стручок, что за печаль?

— Я не понял, — выступление моего приятеля сильно смахивало на насмешку. Я тут же напряглась.

— Так твое племя любых нелюдей ваще должно на раз считывать, — заржал Падди и щелкнул меня по лбу, — жрать-то их невкусно!!!

— Упс! — второй раз за десять минут я призналась себе.

Но интересно! Откуда веселый рыжий байкер знает о моем редком происхождении? Тоже чует Спрашивать в лоб отчего-то не стала. На манеж спустились из-под купола Баранделло в своем рискованном серебряном трико и четыре его гимнастки, казавшиеся одинаковыми гуттаперчевыми куклами на длинных лонжах.