Книга Непокорный трофей для Дракона-завоевателя, страница 31 – Адриана Вайс

— Нет! — я бросаюсь к ней, забыв о боли, и в отчаянии зажимаю ей рот ладонью. — Молчи! Умоляю тебя, Мира, молчи!

Моя соседка смотрит на меня поверх моей руки, и в ее глазах читается искреннее, абсолютное непонимание.

Я медленно убираю ладонь, тяжело и прерывисто дыша.

— Я не понимаю, — шепчет Мира, сползая по стене на пол рядом со мной. — Стать Истинной Высшего Дракона… Да об этом мечтает любая девушка в Империи! Это же богатство, власть, защита! Тебе даже не надо будет продолжать учиться. Почему ты против?!

Ее наивные слова бьют меня наотмашь.

Нервное напряжение, страх, боль и отчаяние сплетаются в тугой ком, и я ломаюсь.

Я не могу назвать ей свою настоящую фамилию, не могу рассказать о Бруно, но скрывать самое главное больше нет сил.

— Защита? — горько всхлипываю я, и слезы обжигают щеки. — Он убил моего отца, Мира. Эта метка — не дар Небес. Это проклятие! Если он узнает… если хоть кто-нибудь узнает об этом, я стану безвольной рабыней в постели убийцы! Трофеем Завоевателя. Я лучше умру, чем позволю ему владеть мной!

Мира замирает.

До нее медленно доходит весь ужас моей ситуации.

Будучи простолюдинкой с факультета Артефакторики, она, как и многие здесь, тихо ненавидит заносчивых высших магов и безжалостных драконов, которые считают обычных людей грязью под сапогами.

Женская солидарность и искреннее сочувствие вспыхивают в ее глазах.

— Бездна… — выдыхает она, бросаясь к своему сундуку. — Какая же ты бедовая, Вейн. Ладно. Мы им ничего не отдадим. Драконы, может, и сильные, но мы — артефакторы. Мы должны помогать друг другу.

Она достает из недр сундука моток плотных белых бинтов и стеклянную банку с какой-то мутной, желтоватой мазью.

Едва Мира откупоривает крышку, по комнате разносится такой едкий запах, что у меня слезятся глаза.

— Что это? — морщусь я.

— Экстракт болотной серы и луноцвета, — мрачно поясняет Мира, щедро зачерпывая мазь пальцами. — Этим мы лечим тяжелые химические ожоги. Она пахнет так сильно, что перебьет любой другой запах. Ни у кого даже подозрения не возникнет, что под повязкой может скрываться что-то еще.

Мира ловко и туго обматывает мое плечо бинтами.

Теперь метка скрыта. А легенда об ожоге становится неоспоримой.

* * *

Утро начинается не с привычного звонка на завтрак, а с оглушительного лязга брони и криков в коридорах.

Академия переведена на осадное положение.

Наемники Сальватора, закованные в черную сталь, бесцеремонно вышибают двери и обыскивают каждую комнату, переворачивая сундуки и матрасы.

Я едва успеваю натянуть чистую серую мантию, скрывающую повязку, как меня грубо выталкивают в коридор.

В суматохе кто-то жестко перехватывает меня за локоть и затаскивает в темную, пыльную подсобку, где хранятся швабры.

Это Архимаг Валериус.

Его лицо серое, под глазами залегли глубокие тени. Он зол, напуган и дышит так тяжело, словно пробежал десять километров.

— Что ты делала в хранилище с Сальватором?! — шипит он, впиваясь пальцами в мои плечи. — Говори правду, Аделина! Ты с кем-то сговорилась? Вы хотели его убить?!

— Что?! Нет! — я в шоке отшатываюсь. — Он сам приказал мне прийти для инвентаризации! В Академии есть кто-то еще, кто точит на него зуб! Вы же сами это понимаете!

Валериус смотрит на меня безумным взглядом, а затем качает головой, и это движение наполнено абсолютным ужасом.