Книга Непокорный трофей для Дракона-завоевателя, страница 82 – Адриана Вайс

— Неужели? — ядовито бросаю я, не отводя взгляда. — Ты так отчаянно хочешь казаться кем-то значимым, но при этом выбрал в матери своего наследника безродную пустышку вместо драконьей аристократки? Неужели в этом есть хоть какой-то великий смысл, кроме твоего страха передо мной?

Мои слова срывают с него последние остатки самоконтроля. Желая ударить меня как можно больнее, Бруно выплевывает правду:

— Да, я выбрал ее! И знаешь почему?! Потому что я всегда ненавидел ваш род! — ревет он, — Женитьба на тебе была моей возможностью расширить свое влияние за счет ваших земель, которые должны были перейти ко мне! Я хотел выпить до дна вашу поганую магию Ферненов, но я ни за что не стал бы продолжать ваш проклятый род! Я бы поднялся сам, а от вас не осталось бы и следа!

Он тяжело дышит, его трясет от злости.

— Тем более после после того как на земли твоего отца напал Кейран Сальватор, когда ты из дочери лорда превратилась в дочь мятежника! В тот момент я трижды похвалил себя за свою прозорливость. Ведь, если бы я заимел от тебя наследника, то сразу бы попал под прицел Завоевателя. А Летиция... — он брезгливо машет рукой в сторону соседнего алтаря. — У нее нет настолько заметной родни. Нет родословной, за которую могут отомстить. За ней вообще нет никого, кто мог бы доставить мне хоть какие-то проблемы. А в случае чего от нее будет гораздо проще и незаметнее избавиться! Она — просто удобный сосуд!

В подземелье повисает жуткая тишина, нарушаемая лишь треском черных свечей.

Я инстинктивно перевожу взгляд на соседний каменный стол и чувствую, как мое сердце сжимается от горького сожаления.

Летиция, которая до этого лежала закрыв глаза и только часто тяжело дышала, приоткрывает глаза и сглатывает. По ее серой, иссохшей щеке медленно катится одинокая, блестящая в свете свечей слеза.

До нее, и так находящейся на самом краю могилы, наконец, доходит страшная правда: Бруно использовал и ее тоже.

Нет никакой великой любви, ради которой он якобы пошел на преступление. Для этого выродка мы обе — просто удобный инструмент, от которого он избавится, едва получит свое.

Я снова смотрю на того, кто когда-то был моим мужем, и в моем голосе больше нет гнева — только чистое отвращение.

— Вот видишь, — тихо произношу я. — Я же говорила. Ты жалкий, ни на что не годный трус. Который боится даже одной мысли, что у него могут быть проблемы, если он свяжет свою жизнь с кем-то не тем. Трус, который не способен даже отстоять то, что ему по-настоящему дорого.

— Как только я выкачаю твою магию, — рычит Бруно, багровея так, что вздуваются вены на шее, — я лично, своими руками, перережу тебе глотку! Посмотрим, как ты тогда...

Внезапно раздается стук.

Глухой, властный удар трости о каменный пол эхом разносится по залу, заставляя Бруно поперхнуться собственными словами.

Высокая фигура в черном плаще и серебряной маске, которая до этого безмолвно и неподвижно стояла в стороне, плавно выступает из тьмы. Воздух вокруг мгновенно становится тяжелым и ледяным.

— Ты возьмешь только искру, граф, — голос неизвестного звучит тихо, но от этого шелестящего, нечеловеческого тона кровь стынет в жилах. — Девушка и ее кровь останутся мне.

Бруно, всё еще ослепленный собственной яростью, внезапно взвивается, поворачиваясь к магу: