Книга Непокорный трофей для Дракона-завоевателя, страница 9 – Адриана Вайс

Вокруг нас повисает тишина. Тяжелая, ватная, страшная.

Маги, стоящие рядом, опускают глаза.

Валериус не отнимает руки, но его взгляд наполняется такой бездонной скорбью, что у меня внутри все леденеет.

— Аделина... — его голос дрожит. — Дитя мое... Ты ничего не знаешь?

— О чем? — мое сердце пропускает удар. — Что случилось?

Архимаг тяжело вздыхает, и этот звук похож на скрежет могильной плиты.

— Крепись, девочка. Твоего отца больше нет.

Земля уходит из-под ног.

— Что?.. Нет... Это ошибка... Он же сильный маг, он...

— Прошлой ночью на его земли напали, — безжалостно продолжает Валериус. — Твой отец погиб в бою, защищая границы.

— Нет! — крик рвется из груди, разрывая легкие. — Неправда!

— Это правда, Аделина. Все кончено. Земли вашего рода, замок, титул... и эта Академия. Теперь всё принадлежит не нам.

— Кому? — шепчу я побелевшими губами, чувствуя, как тьма застилает глаза. — Кто это сделал?

Валериус смотрит на меня, и в его глазах я вижу отражение того ужаса, который сейчас царит за стенами Академии.

— Его зовут Кейран Сальватор, — произносит он, и само это имя, кажется, понижает температуру в комнате на несколько градусов. — Повелитель Северных Пустошей. Дракон-завоеватель.

Меня пробирает озноб.

Сальватор...

Этим именем пугают детей. Говорят, что там, где ступает его нога, трава больше не растет. Говорят, что его магия — это чистая, концентрированная смерть.

— Это невозможно, — шепчу я, чувствуя, как к горлу подкатывает истерика. — Северные Пустоши далеко. Как он мог добраться до нас? У отца сильная армия! У нас родовая защита!

— Никакая армия не устоит перед ледяным пламенем, Аделина, — качает головой архимаг. — Он смял наши гарнизоны, как карточные домики.

— Я не верю... — слезы текут по щекам, горячие, злые. — Папа не мог... он не мог меня оставить! Расскажите мне как… как это случилось?

Валериус отводит взгляд, словно ему физически больно говорить об этом.

— Сальватор взял родовой замок в кольцо оцепления вчера на рассвете. Он не стал разрушать стены сразу. Он... предложил выбор.

— Какой выбор?

— Он вышел к воротам лично. Потребовал, чтобы лорд Фернен вышел к нему. Сальватор предложил твоему отцу преклонить колено. Поклясться в верности новому господину. Взамен он обещал сохранить ему жизнь и оставить титул.

Я замираю. Сердце колотится где-то в горле.

— И папа...

— Твой отец вышел на стену, — голос Валериуса становится тверже, в нем звучит горькая гордость. — Он посмотрел в глаза завоевателю и сказал так громко, чтобы слышал каждый солдат: «Фернены не служат чудовищам. Лучше смерть, чем рабский ошейник».

Я закрываю рот рукой, сдерживая рыдание.

Папа... Мой гордый, несгибаемый папа.

— И тогда Сальватор... — Валериус замолкает, набирая в грудь воздуха. — Он казнил его. Публично. Прямо перед воротами замка. Чтобы показать всем остальным, что бывает с теми, кто смеет ему дерзить.

Мир рушится. Окончательно и бесповоротно.

Внутри меня разверзается черная дыра.

Отец выбрал честь. Он выбрал гордость древнего рода, но оставил меня одну в этом мире, полном волков.

Это больно — так больно, что хочется выть. Но сквозь эту разрывающую боль пробивается тонкий росток гордости.

Он не сломался. Не пресмыкался перед противником.

Он ушел как герой.