Книга Его грешная одержимость, страница 87 – Виктория Кузьмина

— Почему?

— Потому что твой брат не давал против тебя ложных показаний. Он не отказывался от тебя, Юна.

У меня перехватило дыхание.

— Когда всё это произошло, он лежал в больнице. У него началось стремительное пробуждение, он вообще не знал о суде. Твои родители всё обставили тихо, расписались в документах за него. Когда ты якобы погибла, он был в шоке. Приходил ко мне не помощи просить, а узнать правду.

Каин погладил мою ладонь, успокаивая.

— После пробуждения у него сильно поменялись приоритеты. Но мать перед смертью умоляла его приглядеть за Жанет. Видимо, чувство долга мешает ему бросить этот мерзкий балласт. Он даже выплаты от государства ни разу не снимал.

Слова Каина ударили мне под дых.

Гер — альфа? Он не предавал меня?

В голове сразу всплыл его сегодняшний взгляд. Тот Гер, которого я помнила из детства, был злым, самодовольным пацаном. Но сегодня я не увидела в нём ни капли злобы. Только смертельную усталость и абсолютно искреннюю, робкую радость от того, что я жива.

— Пойдём, душа моя. Не забивай себе голову прошлым, — мягко проговорил Каин, возвращая меня в реальность. — Нам нужно снять с твоего прекрасного тела мерки, чтобы сшить для тебя самое красивое платье.

Он отпустил мою руку, вышел из машины и, обойдя капот, открыл мою дверь, уверенно подавая широкую ладонь.

Стоя на подиуме в бежевом тонком боди, которое меня попросили надеть, я чувствовала себя максимально некомфортно. Ткань облегала так плотно, что больше походила на вторую кожу, из-за чего складывалось стойкое ощущение, будто я стою здесь абсолютно голая.

Каин сидел напротив меня на чёрном бархатном диване и просто пожирал взглядом. Я чувствовала его горячий взгляд кожей, и от этого тяжёлого, почти осязаемого внимания моё тело отзывалось, ответным трепетом.

От этого молчаливого созерцания было не по себе не только мне, но и девушкам-швеям. Я видела, как трясутся их руки, когда они прикасались ко мне сантиметровой лентой, и как мелкие капельки пота собираются у них на висках.

Энергетика Каина была подавляющей. Слишком агрессивной для обычных людей и омег.

У меня с этим проблем не было из-за нашей истинности. Если на других его аура давила гранитной плитой, то ко мне она ластилась, обволакивая тёплым, надёжным коконом. Но атмосферу в зале это не спасало.

— Господин Деза, для нас большая честь приветствовать вас в нашей скромной мастерской.

В зал вошла пожилая женщина и, подойдя к Каину, присела рядом с ним, тут же впиваясь в меня зорким, цепким взглядом.

Она была одета в закрытое бархатное платье. Лицо изрезано глубокими морщинами, но выцветшие от времени серые глаза буквально лучились энергией. Она слегка сутулилась, а седые волосы с редкими чёрными прядями были стянуты на макушке в тугой, строгий узел.

— Госпожа Сивиль, рад вас видеть, — спокойно и даже с долей уважения проговорил Деза.

— Зачем вы снимаете мерки, если платье уже готово?! Его необходимо было только подогнать по фигуре, а не перемерять будущую госпожу Деза со всех сторон!

От резкого тона женщины даже у меня по позвоночнику пробежал холод. Её голос — грудной, гневливый, с капелькой властной капризности — мгновенно разорвал гнетущую тишину. Зал тут же заполнился паникой замерших девушек.

— Но, госпожа… Арчи сказал снимать мерки, — пролепетала одна из них, дрожащими руками перекидывая сантиметр через шею.