Книга Побег в сказку и свекровь в придачу, страница 46 – Елена Ха

Ведьма тоже не сдержалась с досады, замахнулась на зазнобу сына, но Ксюша увернулась и напомнила:

— Нас там жертва разбойников в трактире дожидается. Давай поспешим. А о сыне твоем мы и в другой раз поговорить сможем.

Пользуясь вновь обретенной молодостью, она, обогнув по широкой дуге ведьму, припустила к трактиру.

Трофим уже был там, как и староста. Нависали над несчастной женщиной, над которой хлопотала Пелагея с мокрой тряпкой, и натурально допрашивали.

— Так сколько, говорите, их было? — сурово сдвинув брови, спрашивал воевода.

— Я не успела посчитать. Они напали внезапно. Я дремала в телеге. Открыла глаза, когда лошадь заржала, тут же, к моему удивлению, возничий упал на землю, я только обернуться успела, а меня огрели дубиной по голове, и я потеряла сознание. Очнулась в лесу недалеко от дороги. Они, видимо, решили, что я померла, вот и бросили вместе с возничим. А он действительно помер. А-а-а, — разрыдалась женщина.

Знахарка, оглядев картину, тут же начала командовать:

— Ксанка, немедля горячей воды и самовар сюды. Вы оба отойдите, сначала я ее осмотрю, а то в дырявой голове много знаний не схоронишь.

— Но нам нужно на место грабежа съездить, — заикнулся староста, за что получил злющий взгляд Агриппины Аристарховны.

На сына ведьма вообще не смотрела и его вежливое приветствие проигнорировала.

Ксюша тем временем оказалась на кухне, где Пелагея собирала корм для скота и причитала:

— Что же это творится? Такое беззаконие! Людям честным опасно по дорогам ездить… Лиходеев развелось…

Все были в подавленном состоянии, но слезы лить было некогда. Ксюша, несмотря на колючие взгляды ведьмы, помогла ей перевязать рану пострадавшей, а потом еще и накормила женщину своими бутербродами с магией, искренне желая ей удачно выкрутиться из этой беды. Данила и староста разговорили несчастную, и та поведала, что звать ее Акулина, она вдова, ехала из столицы в родное село. Одной в большом городе ей было трудно. Она решила попроситься обратно в родительский дом.

— Все добро украли. Я же продала дом, коров пять голов, дров на пару зим, тулупы мужа, свои шубы, одну только оставила. Украшений целый ларец был. Даже с меня серьги сняли! — причитала женщина, попивая травяной настой, приготовленный Агриппиной Аристарховной.

— Вы сможете нам показать, где это случилось? И возницу нужно упокоить по-человечески… — успокаивающе поглаживая нежную вдовью ручку, спросил староста.

— Я попробую, — кивнула женщина.

Было видно, что ей страшно, но человека гнить в лесу оставить еще страшнее.

Воевода, пока хлопотали над вдовой, сходил за дружинниками. Собранный и решительный он вошел в трактир, когда Ксюша как раз была одна, убирала за гостьей и ведьмой.

— А где все? — удивился Трофим.

— Староста пошел за кафтаном, сегодня прохладно, а он в одной рубахе выбежал. Пелагея и Данила по хозяйству хлопочут. Мать твоя повела Акулину в уборную на задний двор. Вот-вот должны вернуться, — на одном дыхании выпалила Ксюша, замерев перед воеводой, будто зачарованная кобра перед заклинателем.

Мужчина сделал решительный шаг к девушке, погладил ее по щеке и тихо спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

И столько было заботы и нежности в этом вопросе, будто не он секунду назад возвышался у входа неприступной скалой.