Книга Маяк, страница 57 – Татьяна Андреева

— Верно. Жар сильный, и я уже приготовил средство, пока ждал вас. Видите там, на столике рядом с графином?

Вы

дайте ему.

Не глядя на Кольдта, Элли подошла к указанному месту. На серебряном подносе стоял на четверть заполненный зеленоватой жидкостью стакан. Элли подхватила ёмкость, покачала в руке и повела носом. В ноздри влетел душистый аромат листьев малины и смутно знакомый едкий запах. Что же это было? Кажется, то, на что девушка часто натыкалась в полях и, ругаясь, выдирала из юбки после прогулки… Ну конечно! Репей или, как его ещё называют, корень лопуха! Это растение являлось отличным потогонным средством и гасило жар, а значит, нужно было скорее дать его малышу.

Элиз подумала, или, может статься, ей подсказал опыт, что будет трудно влить напиток в узкое, наверняка опухшее, горло, и прихватила с подноса ложечку, что лежала там, будто специально для неё.

Перед тем как напоить ребёнка настоем, Элли поднесла рукоять ложки к его рту. Не встретив сопротивления со стороны матери, застывшей словно неживая, Элли раскрыла сухие, потрескавшиеся губы, надавила на язык, и даже того света, что проходил сквозь окна без штор, хватило, чтобы заметить на миндалинах желтовато-молочный налёт. Малыш дрогнул, точно собрался кашлять, но из его горла вырвался лишь хрип. Из-под длинных ресниц выбралась слезинка и сразу же высохла на горячей щеке.

После того как Элли медленно, ложка за ложкой, влила отвар в ребёнка, она вернула опустевший сосуд на поднос и, обойдя столик, направилась к стеллажу с ящичками, на которых белели надписанные витиеватым почерком ярлычки. Она по очереди прикоснулась к названиям: «Календула», «Ромашка», «Шалфей». Обернулась, чтобы поискать глазами тару, и почти упёрлась лбом в бархатный камзол.

— Я полагаю, наши мысли сходятся, — произнёс полный достоинства голос где-то над её головой. — Ангина. Очень типичное в это время года заболевание для детей.

Перед её носом возникла рука с холщовым мешочком, куда она могла бы сложить сбор. Лорд отпрянул, и с его уходом развеялся запах чая с бергамотом. Элли выдвинула ящик с календулой, прислушиваясь к суете у кушетки.

— Сейчас я смажу ему миндалины. Вот, подержите… Когда спадёт жар, и ребёнок очнётся, заварите травы, что подаст Элиз, и будете полоскать как можно чаще. Также подойдёт сильный солевой раствор. Заметите ухудшения — зовите. Вам всё ясно, госпожа?

Несколько секунд тишину нарушал лишь шорох сухих былинок под пальцами Элиз.

— Урсула?.. — голос Киана смягчился. — Всё ли вам понятно из того, что я сказал?

Элли не уловила ответа, только всхлипы. Тем не менее расспрос прекратился. Наверное, женщина кивнула или подала иной знак. Потянув за верёвочки, Элли закрыла мешок, взвесила на ладони и, довольная результатом, повернулась.

Даниэль всё ещё был здесь. Не ушёл, как ей казалось, а стоял бесшумно, подпирая спиной стену, сложив руки на груди, наблюдая за ней открыто, без тени стыда за свой интерес.

Она помотала головой, чтобы выбросить из мыслей странный взгляд сэра Фолкнета. Посетительница переминалась с ноги на ногу возле выхода, и Элли поспешила к ней. Поскольку руки госпожи Милти цеплялись за свёрток, девушка не придумала ничего лучше, чем наклониться и сунуть травы в карман запачканного мукой передника. Послышалось сдавленное «До свидания!», и женщина, пряча красное лицо, выскочила в коридор.