Книга Ой, мама, я попала! Из старой девы - в королевы, страница 12 – Наталья Нежданова

Наконец, мой опекун поднимается и говорит:

— Пойду распоряжусь насчёт обеда! Через полчаса прислуга проводит вас в столовую!

Уходя, он заговорщицки подмигивает Ронару. Я холодею.

Едва за дядюшкой захлопывается дверь, проклятый жених оскаливается улыбкой и смотрит на меня так, как будто хочет раздеть. Я опускаю взгляд.

— Ну что вы, дорогуша! — с усмешкой произносит Ронар. — Совсем скоро вы будете моей! Целиком и полностью!

Мне хочется вскочить и бежать. Понимаю, что бесполезно. Просто молчу, глядя в никуда.

На моё колено ложится тяжёлая рука. Тыльная сторона покрыта рыжеватыми волосками. Пальцы, напоминающие сардельки, сжимаются, охватывая мою ногу.

— Что вы себе позволяете! — возмущённо произношу я.

— Вы — моя невеста! — невозмутимо отвечает мерзавец.

— Но пока не жена! И прошу соблюдать приличия!

— Да что вы, право! Какая вам разница, неделей раньше, неделей позже? Всё равно в итоге вы будете лежать подо мной без ничего и делать всё, что я захочу!

— Прекратите! — яростно взвиваюсь я, вскакивая на ноги.

Ронар хватает меня за руку и тянет. Я вырываюсь, а он пытается усадить меня к себе на колени.

— Я буду кричать!

— Кричите, сколько влезет! Мы с вашим дядюшкой уже обо всём договорились!

Сердце сжимается от страха. На меня наползает ощущение абсолютной беспомощности и обречённости.

— Вот так-то лучше! — произносит Ронар и лапает меня за грудь.

Возмущение от столь вопиющего попрания моих личных границ заставляет меня встрепенуться. Я вновь обретаю волю к сопротивлению, изворачиваюсь и бью его локтем в бок.

Негодяй охает, ослабляя хватку. Я вскакиваю и несусь к двери. Он за мной.

— Да что от тебя, убудет, что ли? — задыхаясь, произносит он, хватая меня за платье.

Оборачиваюсь и отвешиваю ему пощёчину. Аж руке больно становится.

— Ах ты,…!

Такими грязными словами меня ещё никто не оскорблял! Обида и ненависть заставляют вскипеть кровь. Я хватаю со стола тяжёлый подсвечник и замахиваюсь:

— Не подходи! Убью!

А горе-женишок, похоже, труслив! Бочком, бочком пятится к выходу и рвёт на себя дверь.

Всё ещё держа в руках подсвечник, опускаюсь на диван. На глазах выступают слёзы. Вот ведь попала-то! Что же мне теперь делать?

За дверью раздаётся громкий топот.

— Да она бешеная просто! Настоящая одержимая! — слышится возмущённый голос жениха. — Убить меня пыталась!

Дядюшка Падлор распахивает дверь и вперивает в меня яростный взгляд. Моя рука разжимается и обличающая меня улика с грохотом ударяется о паркет.

— Будешь сидеть на хлебе и воде, дрянь! — шепчет он, вытаскивая меня из гостиной.

Я опять в своей тюрьме, хоть и комфортной. Устраиваюсь с ногами на широком подоконнике и обречённо смотрю на улицу. Мрачная и сырая погода конца зимы навевает уныние. А мне и без того тошно.

Неужели у меня нет никаких шансов избежать уготованной мне печальной участи? Содрогаюсь от омерзения, представив, как волосатая рука с обгрызенными ногтями шарит по моему обнажённому телу.

Заставляю себя переключить внимание на магию. Похоже, это мой единственный шанс что-то изменить. До изнеможения выполняю и выполняю те три упражнения, что успела запомнить.

Нирия приносит мне скудный не то обед, не то ужин. Я демонстративно отворачиваюсь и не отвечаю на её вопросы. А когда она уходит, в моей голове начинает вырисовываться один интересный план.