Книга Пока не будешь счастлив, страница 102 – Анастасия Нуштаева

— Чего ты ревешь? – спросил Артем, явно не понимая, что причина моих слез вовсе не душевные переживания.

— Отпусти, – сказала я и громко всхлипнула. – У меня там синяки…

— Да неужели? – Артем стиснул руки еще сильнее, и я вздрогнула.

А затем начала выкручиваться. Кроссовками я попыталась зарядить ему, куда достану, но Артем увернулся. Обувь упала, и я осталась безоружной. Без кроссовок стало совсем страшно, словно они вправду могли мне помочь.

Я пыталась схватить Артема за руки или за карманы джинсов, но у меня ничего не получалось. Я барахталась, как перевернутый жучок.

— Сейчас ты снимешь платье, – сказал Артем возле моего уха, касаясь его губами. – Ляжешь на кровать и не уйдешь отсюда, пока я не кончу.

Говорят, что в напряженной ситуации человек на адреналине может сделать то, чего не смог бы в нормальном состоянии. Так вот это неправда. Адреналина в моей крови сейчас было немерено. А силенок, чтобы вырваться, не хватало.

Я билась и плакала теперь уже не только от физической боли. А затем, словно в замедленной съемке, я заметила, как Артем отпускает мое предплечье и его ладонь приближается к моему лицу.

Он ударит меня. Ударит. За то, что не слушаюсь. Неужели он думает, что я стану покорнее, если меня избить? Хотя звучит логично. Боль я не люблю. Уж лучше немного потерпеть унижение в кровати, чем потом залечивать шрамы, которые будут тянуть, синяки, которые станут болеть и некрасиво желтеть. К тому же раны могут быть на лице, а это вызовет вопросы.

Но я вовремя ощутила, что Артем меня отпустил. Всего на миг, но этого хватило. Я отвернулась, как отворачиваются от ударов актеры в фильмах, вскрикнула, чтобы Артем подумал, что попал. А потом развернулась и с силой распахнула дверь. Артем кинулся за мной, и косяк стукнул его по переносице. Артем зашипел от боли и прижал руки к лицу. Каким бы сладким ни был этот стон, гораздо приятнее было то, что Артем остановился.

Я бросилась по коридору. Глаза, хоть и привыкли к темноте, не помогали ориентироваться в пространстве. Я торопилась к лестнице. То и дело оступаясь, я боялась, что вот-вот Артем снова меня схватит – за руку, за волосы или сгребет за живот одним движением мускулистой руки.

Только всего этого, к счастью, не случилось. Мне казалось, что я двигаюсь медленно, как старая улитка, но на самом деле я шустро спустилась по лестнице и вышла в гостиную.

Народ меня не замечал. Уже чувствовалось радостное возбуждение, вызванное скорыми курантами. Ощутив это, я заставила себя улыбнуться. Ну же, надо порадоваться, ведь скоро Новый год…

Но и в этот раз не получилось повеселеть. Что это за праздник, раз столько плохого случилось в этот день?

Впрочем, ничего неожиданного. Новый год он на то и Новый год, чтобы грустить.

Сердце все еще колотилось так, будто я спускалась с высокой горки в аквапарке и не видела ни земли, ни неба. Я медленно прошла сквозь толпу. Было зябко, словно на морозном ветру. Я не поняла, как забрела на кухню. Хотелось взять что-то горячительное. Я схватила первую бутылку, которую заметила и потрясла ею, чтобы убедиться, что она не пустая. Затем потащилась к выходу из кухни, а затем из дома.

В прихожей я стала копаться в чужой обуви, пытаясь отыскать свои кроссовки. Только спустя пять глотков, я вспомнила, что они остались в комнате. Жаль. Особенно учитывая, что петля больше не повторится и завтра кроссовки не окажутся снова в прихожей моей квартиры.