Книга Пока не будешь счастлив, страница 116 – Анастасия Нуштаева

— Ну да, ты-то знаешь. Ты знаток всего на свете.

Женек сделал вид, что не заметил мой едкий тон, и сказал:

— Ты упускаешь одну вещь.

— Какую, Женек! – сказала я без вопроса.

— Жизни тех людей, у которых, как ты говоришь, есть причины для радости… Их жизни такие же, как у тебя. – Увидев, что я начинаю вскипать, Женек поспешно продолжил: – Пойми меня правильно. Быть счастливым это действие, понимаешь? Нужно что-то сделать, и будет тебе счастье. Просто так оно не приходит. Уходит просто так, это правда. Но ты можешь его вызвать. Можешь быть счастливой, если будешь искать счастье везде и всюду. Не гарантирую, что везде и всюду оно есть, но на сто процентов знаю, что где-нибудь оно точно прячется. А сегодня тридцать первого декабря, оно даже не прячется, оно лежит на поверхности, а ты не можешь напрячься, чтобы взять его.

— Нет никакого счастья, – сказала я, хотя не совсем в это верила.

Женек шумно выдохнул и откинулся на спинку стула. Я слышала, как стучит его ступня по полу, и, словно ей в такт, мелко подрагивают кудряшки Женька. Только картинка эта не была забавной, потому что он сжимал губы и хмурил брови. Я думала, что он злится. Из-за того, что я не хочу ему верить. Но когда Женек глянул мне в глаза, я поняла, что ему снова жаль меня.

— Ладно, Женек, – я вскочила. – Пока. Хорошо тебе встретить Новый год.

— Ты не придешь к нам?

Я сделала вид, что не услышала. Двинулась вдоль катка, запахнув куртку поплотнее.

Тут я заметила что-то ярко-красное и замерла. Пятно на льду, красное, как кровь… Это и была кровь. Я пару мгновений сомневалась, а потом поняла, что это то место, где упала маленькая девочка.

Сам собой мой взгляд перебрался на выход катка. Там толпились люди. Причем большинство – без коньков. Значит, не гости торгового комплекса. Правда, одеты некоторые были до странного одинаково. Наверное, работники.

Присмотревшись, я поняла, что это врачи. А рядом оранжевым пятном расплылась девочка. Врачи возились с ней. Точнее с ее рукой – девочка ее сломала.

Какой ужас – маленький ребенок сломал руку прямо в Новый год. Эта девочка, вероятно, еще верит в Деда Мороза. Только вряд ли сегодня обрадуется ему так сильно, как должна была.

И как Женек мог сказать, что счастье повсюду? Может, со мной что-то не так, но я вокруг вижу лишь тоску и уныние.

Я до закрытия просидела за первым столом. Развалилась в кресле и наблюдала за другими. Разговоры я пресекала, сама того не сознавая. Маша и Глеб позвали играть в камень-ножницы-бумага, пока Алина не видит. Но я отказалась. Наверное, подумали, будто я обиделась на то, что они уйдут раньше. А может, им вообще не было дела до того, почему мне печально. Они играли вдвоем, и, кажется, Маша выигрывала. Она радовалась – хлопала и подпрыгивала, широко улыбалась. Она визжала так, что вскоре Алина попросила ее угомониться.

Казалось, она уже забыла о том, что запретила нам играться в зале. Либо решила не обращать на это внимания. Алина села за седьмой, разложив свои менеджерские бумажки. Но глянула на них всего пару раз. Все остальное время Алина трещала по телефону и улыбалась так же широко, как Маша. Хотелось бы мне понять, чему они радуются.

С ужасом я осознала, что жутко им завидую. Алине, жирной, как слонихе, Маше, бедной, как сиротке, Глебу, глупому, как ослу. Только даже будучи такими ужасными, они могли радоваться, не забывали, как это делается.