Книга Пока не будешь счастлив, страница 72 – Анастасия Нуштаева

— Пожалуйста, пожалуйста, – запричитала я, дергая рукав Артема так сильно, что поразительно, как ткань не разорвалась. – Отвези, прошу!.. Я не могу здесь больше торчать.

Артем решался, так хмурясь, что на одно страшное мгновение мне показалось, будто он откажет. Оставит меня одну, как это сделал Кирилл. И мне придется либо топать на каблуках до центра, где можно поймать такси. Либо оставаться здесь. А это в сто тысяч раз хуже, чем изодрать ноги в кровь.

Потом Артем что-то увидел в моем лице, в глазах или, быть может, в губах. И сказал:

— Ладно. Идем.

Меня переполнило такое мощное чувство благодарности, что я снова заплакала. Артем лишь сильнее стиснул мою ладонь.

На выходе я заметила свой подарочный пакет с поясом для Кирилла. Первой мыслью было вернуться и запихать Кириллу этот пояс в глотку. Ведь я старалась, реально старалась подобрать что-то, что его обрадует.

Но я отвергла приступ садизма и отпихнула пакет ногой. Какой кошмар. Знал бы Женек, какой позор ему пришлось спонсировать. Хорошо хоть завтра денежки ему вернуться, ведь я снова проснусь в сегодня.

Но, может, петля не повторится? Что, если моим заданием было осознать, что Кирилл – говнюк? Это вполне вероятно. Странно только, что в петлю времени в таком случае не попадают абсолютно все девочки, которые встречаются с подонками. Но в таком случае эти явления не считались бы чем-то фантастическим.

Вопрос: почему в петле времени именно я? Что во мне особенного?

С этой мыслью я вышла на улицу. Здесь было холоднее, чем я думала. Странно. «Вчера» такая же температура ощущалась иначе.

Рукавом куртки я стерла слезы со щек, а потом потерла веки. Тут я вспомнила, что, вообще-то, накрасилась, а значит теперь на лице у меня такой же бедлам, как и в голове.

Оказавшись в машине, я достала из сумочки сухие салфетки и, промокнув языком уголок, принялась стирать ужас, в который превратился мой макияж.

Артем рулил молча. Я бросала на него взгляды, пытаясь ненавязчиво изучать его лицо и понять, о чем он думает. По стиснутым челюстям и поджатым губам вывод напрашивался один – он зол. Что ж, это простительно. Я бы тоже разозлилась, если бы левая девочка, манипулируя слезами, заставила меня везти ее домой за три часа до нового года. Ну почему все не могло пройти хорошо?

Настроение в машине мне не нравилось. Нужно было что-то сделать. Сама я уже практически успокоилась. Да, обидно. Да, досадно. Но какая к черту разница, как этот Кирилл ко мне относится?.. Переключить мысли в такое позитивное русло мне помогла та самая бутылка с двумя процентами чая. За десять минут я успела хлебнуть из нее десять раз, так что мир заиграл новыми красками. Янтарными.

Артем бросал на мои руки ревнивые взгляды. Я протянула ему бутылку с ободряющим «мм?», но он ее не принял, только что-то пробурчал.

Меня эта молчанка не устраивала. И жарко стало. И вообще, что мы в тишине сидим, как на поминках?

Я включила радио. Артем не отреагировал. Я повысила громкость. И сейчас он промолчал. Затем я стала выкручивать громкость то на максимум, то на минимум, устраивая дискотеку. Меня это жутко веселило. Мой смех утопал в мощных порывах воздуха, рвущихся в окно от скорости, на которой мы летели. Те же порывы хватали меня за волосы, так что в итоге бедлам взобрался мне и на голову.