Книга Камера! Мотор! Магия, страница 57 – Катерина Кравцова

Король оживился.

— Полагаю, все складывается весьма удачно для нас. Не далее, как завтра, мы отмечаем день поминовения наших благородных предков. Во дворце соберутся все значительные представители нашего дома, и среди них определенно будут те, кто желает нам и нашему семейству зла. Но как вы сумеете отличить их от благонамеренных наших подданных?

Джемс потер ладони и азартно пообещал:

— Отличим, государь, не извольте сомневаться. У нас, стихийников, есть свои способы узнать истину. Даже такую, которую тщательно скрывают.

Я следила за своим бывшим арестантом с удовольствием. Из сжатого, точно пружина, настороженного и ехидного господина его светлость необратимо перерождался в человека, уверенного в себе самом и своих возможностях. Приятно было думать, что я тоже приложила руку к этому преображению.

Нам оставалось только дождаться следующего дня, чтобы сделать то, что предназначено, и можно было возвращаться домой. При этой мысли я мечтательно заулыбалась: ради того, чтобы вернуться в точку перехода поскорее, я готова была приложить все возможные усилия.

Утро принесло приятные сюрпризы: нам доставили парадные костюмы с королевской просьбой «принять скромный дар и не посчитать его недостойным Дома огненных молний». Это был вежливый вариант просьбы одеться согласно местному протоколу. А то костюм герцога еще мог считаться относительно пригодным для праздника, но мои джинсы и ботинки — вряд ли, хотя до сих пор о несоответствии все тактично умалчивали.

— Со свиным-то рылом да в калашный ряд, — подмигнула я своему отражению в зеркале.

И принялась наряжаться. Ну покажите мне женщину, которой не принесет радости роскошное платье! Мое было бледно-голубым, отделанным крупным жемчугом и тонким, как паутинка, ажурным кружевом. К этому великолепию прилагались ладные башмачки из серебристой кожи и такого же материала пояс, расшитый серебряной нитью. Наряд подходил мне настолько, что просто не мог принадлежать раньше кому-то другому. Тут я заподозрила здешних швей в трудовом подвиге: у них имелась всего одна ночь на создание роскошного одеяния, и все-таки они успели.

Джемс дожидался у выхода из предоставленных мне покоев. Он внимательно осмотрел меня, и склонился в низком, уважительном поклоне.

— Ты прекрасна, леди, — констатировал он. — Боюсь, среди дам не найдется равных тебе по красоте.

— Красаувицаа! — присоединился к комплиментам Велизарий, увязавшийся, видимо, накануне ночевать с его светлостью.

— Благодарю вас, господа, — я присела в реверансе и тоже осмотрела своих спутников.

Джемсу перепал темно-лиловый костюм и аксессуары из черной кожи — высокие сапоги и пояс с резной черненой пряжкой. Что до Велизария, его шубка была заботливо расчесана, а на шее красовался бант из той же ткани, из которой сшили мое платье. От этой дивной комбинаторности в наших образах я пришла в романтическое и даже несколько пафосное расположение духа.

— Известно ли вам, что нас ожидает?

Выяснилось, что для начала нас приглашают к утренней трапезе в малую столовую. После трапезы все отправились к некоему подобию капища, где жрец в одеждах темной зелени, скроенных будто из древесной листвы, совершил тризну по ушедшим пращурам Дома Великого леса. Я плохо представляла себе тонкости языческих обрядов, но выглядело все торжественно, и лица у собравшихся выражали почтение к предкам и приличную ситуации умеренную скорбь. И совершенно невозможно было разглядеть на этих лицах злокозненность, склонность к измене и стремление извести королевскую семью.