Книга Камера! Мотор! Магия, страница 62 – Катерина Кравцова

Пока мы с советником мерялись взглядами, Толик желал как можно скорее начать съемки.

— Ну что ты встала? Есть номер? Тогда давай, звони ему быстро.

Лицо Бенедикта из кислого сделалось злорадным. Еще бы, мне же предстояло как-то выпутываться из создавшейся ситуации. Позвонить Джемсу я не могла, но лишить его роли монарха, пусть и не совсем настоящего, тоже было совершенно невозможно. Неизвестно, сколько бы я еще страдала в поисках выхода из создавшейся ситуации, но тут герцог объявился сам, точно почувствовал, что в нем есть нужда.

— Доброе утро, Алиона, — степенно поздоровался он, оглядел царящий вокруг хаос и моментально нашелся: — Приветствую и вас, господа. Я приехал проверить, хорошо ли в прошлый раз выполнил свою работу. Могу заверить, что все в порядке, энергетика дома чиста, никаких темных эманаций я не обнаружил. Теперь позвольте распрощаться с вами, если во мне снова будет какая-то нужда, Алиона знает, где меня искать.

И он направился к выходу, но был ожидаемо остановлен Малкиным, который так обрадовался появлению будущего короля, что странности его появления просто не заметил. Выслушав творческое предложение, герцог мельком глянул в сторону Бенедикта и с должной учтивостью согласился «изобразить», как он выразился, короля. Толик возрадовался и увел его светлость подписывать договор и примерять костюм, а я отправилась полюбопытствовать, в каком платье мне надлежит сниматься вечером.

При виде своего наряда я затосковала, что не догадалась захватить с собой туалет, подаренный мне государем Великого леса. На вешалке в моей комнате ожидал кринолин цвета «бешеная фуксия», в изобилии снабженный ленточками, рюшечками, по вырезу — неожиданно — мехом какого-то мексиканского тушкана, а по подолу — насквозь синтетическими кружевами, жесткими, как позавчерашний лаваш. К нему прилагались туфли непонятной эпохи, и одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, как сильно они будут натирать мои несчастные ноги.

— Тебе не нравится, госпожауа? — как всегда, Велизарий возник как будто из воздуха. Подозреваю, он состоял в сговоре с особняком, и ни стены, ни запертые двери не были для него препятствием.

— Сам-то как думаешь? — мрачно поинтересовалась я.

— Мне безраузлично, во чтоуо ты одета, я ведь коот. По мне, ты прекраусна в любоуом наряде.

Была во мнении пушистого какая-то сермяжная правда. Ну какая мне, в самом деле, разница, в чем стоять перед камерой. Такую красоту, как моя, ничем не испортишь: все одно — отворотясь не насмотришься. От этой мысли я заржала в голос и принялась переодеваться. Художественный вкус — это одно, а съемочный процесс — совсем другое, и его никто не отменял.

Между прочим, для «бального» эпизода нам требовался зал, которого в особняке не было. Имелась только большая гостиная для танцев, но и она была не очень-то велика. Однако Толика выручила его склонность к нестандартным решениям. Оказывается, зеркальные панели, которые я заметила утром, установили так, что гостиная зрительно увеличилась как минимум вдвое. И теперь оператору было достаточно найти подходящий ракурс, чтобы зал показался зрителю огромным, в самый раз для королевского приема.

— Ну ты спец, — похвалила я Малкина, который с видом именитого мэтра восседал в углу гостиной на персональном режиссерском стуле. — Откуда ты берешь все эти идеи, поделись.