Книга Камера! Мотор! Магия, страница 7 – Катерина Кравцова

Не верите, Алена? И напрасно. Такому недоброжелателю подворачивались под ноги ковры, его норовили сбросить вниз ступени лестниц, а светильники — ручаюсь вам, так оно и было! — падали прицельно на его голову.

Анатолий, что вы кривитесь? Вы… как это… материалист? Вам все равно придется смириться с тем, что в мире существует нечто, неизмеримое одним только рассудком. Дом имел и еще одно свойство. Но о нем было известно лишь со слов самого Романа Михайловича. Он утверждал, что двери особняка могут растворяться не только на аллеи Аптекарского острова, но и в другие миры.

В свете много шутили тогда над господином Арбениным, и удивлялись, как он с этакой придурью смог долгие годы служить в тайном сыске и приносить немалую пользу империи. Придурь или нет, но однажды, прямо во время приема гостей, советник исчез.

Очевидцы рассказывали, что он ходил по гостиной, беседовал с приглашенными, распоряжался об ужине — и вдруг вышел куда-то, и больше его никто не видел. Один из лакеев обмолвился было, что Арбенин на его глазах открыл дверь парадного входа и вроде бы собирался выйти наружу. К словам слуги никто особенно прислушиваться не стал, поговорили, да и забыли об этом таинственном случае, как оно водится.

— А как особняк на Аптекарском — пусть даже небольшой, — уцелел во времена Совка? Или не уцелел? — Толик задал правильный вопрос.

В те годы маленькие уютные особнячки моментально оказывались в цепких лапах партийных начальников, или служили закрытыми санаториями, но чтобы вообще оставались бесхозными, — такого немогло быть, потому что не могло быть никогда. А при активном использовании домики неуклонно ветшали, и что же, выходит, нам предстоят съемки внутри какой-то развалины?

— Представьте себе, уцелел. Открылась еще одна странность: о нем все время забывали. Не вносили в списки, не ходили с осмотрами, а потом тропинки вокруг Арбенинского дома заросли так, что найти его стало еще труднее. Так и достоял домик до ваших суматошных дней. Я проверил: он заколочен, но цел, и выглядит крепким.

Я вдруг поняла, что цепляло мое внимание в речи Бенедикта, кроме самой удивительной истории: он все время говорил «ваше» — «ваш прошлый век», «ваши суматошные дни», словно это была не его история и не его современность.

«Запишем в непонятное» — пообещала я сама себе. Прямо сейчас требовать от консультанта разъяснений мне совершенно не хотелось. Погонят еще нафиг, а меж тем история загадочного особнячка уже завладела моим воображением. Можно подумать, я собиралась сочинить на основе истории советника Арбенина роман.

Мы договорились ехать «смотреть натуру» завтра, и я отправилась домой, снабженная сценарной книжечкой и погруженная в размышления о том, что увижу на Аптекарском. Привычка задумываться не раз меня подводила — чего проще наступить в лужу или споткнуться на ступеньке, если мысли витают где-то вдали от реальности? Меня вечно ругали за это знакомые, да все что-то было не впрок.

Вот и на сей раз я совершенно автоматически отперла входную дверь своего жилища, ступила через порог… и едва не завалилась на пол. Все потому, что на коврике при входе красовалась пирамидка из круглых камушков, аккуратная и совершенно сюрреалистическая.

— Тетя Вита, — обреченно воззвала я внутрь квартиры, — камни-то зачем?